Бессонница Набокова: болезнь, превратившаяся в искусство
Бессонница Набокова: болезнь, превратившаяся в искусство
Владимир Набоков мучился бессонницей всю жизнь. Не помогали ни смена режима, ни снотворное – ни одно из десятков лекарств, которые он пробовал по настоянию врачей. В дневниках писателя можно найти длинные списки препаратов, но единственное, что ему действительно удавалось – научиться жить в этом состоянии.
Бессонница накладывала отпечаток на его восприятие мира. В одном из стихотворных отрывков он передаёт это состояние:
Вставал, ложился опять.
Заря, как смерть, приближалась.
Если дальше не буду спать,
я пожалуюсь.
Но вместо того, чтобы просто страдать от бессонницы, Набоков превратил её в искусство.
Как бессонница стала источником вдохновения
Однажды он познакомился с идеями философа Джона Данна, который утверждал, что прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно, но человек осознаёт это только во сне. Эта мысль неожиданно зацепила писателя. Он решил: если уж он вынужден жить на грани сна и яви, почему бы не попробовать заглянуть в это вне-временное пространство?
Так родился необычный эксперимент. В редкие ночи, когда ему удавалось уснуть, Набоков начал записывать свои сны. Иногда он делал это среди ночи, иногда утром, но всегда фиксировал только отдельные моменты, самые важные детали, не пересказывая сон целиком.
Эксперимент длился несколько месяцев, и в итоге накопленные записи легли в основу его книги «Я/сновидения Набокова».
Какими были сны Набокова?
Они были парадоксальными, тревожными, живыми. В них отчётливо ощущается перекличка с его прозой. Вот одна из записей:
«Несколько сновидений подряд, как обычно; смутно припоминаю последнее. Мы с Дм[итрием] пытаемся поймать отвратительного толстого мальчишку, который убил ребёнка – может быть, свою сестру.»
Эти сюжеты напоминают набоковскую манеру письма: отрывочность, странные образы, полутона, оставляющие место для догадок.
Этот необычный эксперимент ещё раз доказывает: у Набокова не было границы между жизнью и искусством. Даже ночные видения он превратил в материал для творчества, оставив потомкам уникальный взгляд на сны, сознание и восприятие времени.
Владимир Набоков мучился бессонницей всю жизнь. Не помогали ни смена режима, ни снотворное – ни одно из десятков лекарств, которые он пробовал по настоянию врачей. В дневниках писателя можно найти длинные списки препаратов, но единственное, что ему действительно удавалось – научиться жить в этом состоянии.
Бессонница накладывала отпечаток на его восприятие мира. В одном из стихотворных отрывков он передаёт это состояние:
Вставал, ложился опять.
Заря, как смерть, приближалась.
Если дальше не буду спать,
я пожалуюсь.
Но вместо того, чтобы просто страдать от бессонницы, Набоков превратил её в искусство.
Как бессонница стала источником вдохновения
Однажды он познакомился с идеями философа Джона Данна, который утверждал, что прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно, но человек осознаёт это только во сне. Эта мысль неожиданно зацепила писателя. Он решил: если уж он вынужден жить на грани сна и яви, почему бы не попробовать заглянуть в это вне-временное пространство?
Так родился необычный эксперимент. В редкие ночи, когда ему удавалось уснуть, Набоков начал записывать свои сны. Иногда он делал это среди ночи, иногда утром, но всегда фиксировал только отдельные моменты, самые важные детали, не пересказывая сон целиком.
Эксперимент длился несколько месяцев, и в итоге накопленные записи легли в основу его книги «Я/сновидения Набокова».
Какими были сны Набокова?
Они были парадоксальными, тревожными, живыми. В них отчётливо ощущается перекличка с его прозой. Вот одна из записей:
«Несколько сновидений подряд, как обычно; смутно припоминаю последнее. Мы с Дм[итрием] пытаемся поймать отвратительного толстого мальчишку, который убил ребёнка – может быть, свою сестру.»
Эти сюжеты напоминают набоковскую манеру письма: отрывочность, странные образы, полутона, оставляющие место для догадок.
Этот необычный эксперимент ещё раз доказывает: у Набокова не было границы между жизнью и искусством. Даже ночные видения он превратил в материал для творчества, оставив потомкам уникальный взгляд на сны, сознание и восприятие времени.
