Библиотека Гекльберри Финна: что читал бы мальчишка, который жил по правилам дикой жизни
Библиотека Гекльберри Финна: что читал бы мальчишка, который жил по правилам дикой жизни
Мы задумались: а что сегодня могло бы стоять на книжной полке у Гекльберри Финна — того самого озорного мальчишки с веслом в руках и вечно разбитыми коленками, который однажды выбрал свободу вместо воспитания и школы? Вряд ли это была бы аккуратная полка с ровными корешками и книжными закладками. Скорее, это был бы старый потёртый ранец, в котором книги лежали бы рядом с огрызками от яблок, удочкой, ржавым ножом и спичками, завёрнутыми в тряпку — всем, что может понадобиться, чтобы прожить не самый простой, но превесёлый день.
Гек — герой историй Марка Твена «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна». Будучи сыном пьяницы, он сбежал из дома и поселился отдельно от общества — и в прямом, и в фигуральном смысле. Но именно в этом мальчике Твен показывает, возможно, самого честного человека своего времени. Его окружают взрослые, уверенные, что знают, как жить правильно, но он не верит никому, кроме собственной совести. Когда весь город говорит, что помочь беглому рабу — преступление, Гек поступает наоборот, потому что чувствует, что иначе будет неправ. В нём нет книжной образованности, но есть врождённое чувство справедливости, которому не нужно объяснений.
Первой на его импровизированную «книжную полку», пожалуй, попала бы книга Рода Грина «Всегда готов! Курс выживания в экстремальных условиях». Геку бы понравилось, что здесь всё по делу: как развести костёр под дождём, как не умереть от голода, как выжить в одиночестве и соорудить ночлег. В каждой странице он бы слышал отголосок своей жизни: бесконечная импровизация на грани опасности. Да и в целом, книге нашлось бы практическое применение в ежедневной рутине нашего героя.
Дальше, где-то на мокром дне рюкзака, лежала бы «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо» Даниэля Дефо. И не потому, что это классика, а потому, что приключенческие романы как нельзя кстати подошли бы жизни Гека. История о человеке, оказавшемся на необитаемом острове, в одиночку построившем себе дом, хозяйство и новую жизнь, была бы ему близка. Робинзон и Гек похожи тем, что оба вынуждены заново изобретать мир. Робинзон спасается от одиночества трудом и порядком, выстраивает жизнь по правилам, чтобы не сойти с ума. Гек бы, конечно, над этим смеялся: слишком уж это аккуратно, слишком по-взрослому. Но он бы уважал упорство Крузо и, возможно, впервые почувствовал, что умение выживать — тоже искусство, не хуже книжной учёности.
Чуть дальше нашёлся бы том «Зверобоя» Джеймса Фенимора Купера — роман о Натаниэле Бампо, охотнике и следопыте, выросшем с белыми поселенцами и индейцами. Гек узнал бы в Бампо себя: человека, который живёт на границе двух миров и не принадлежит ни одному из них. В этой книге много природы, звуков костра и тихих разговоров о чести, верности и свободе — всего того, что Гек понимал лучше любых наставлений и уроков.
И, наконец, в его рюкзаке обязательно лежала бы биография Колумба. На первый взгляд, она чужая среди книг о выживании, но Гек выбрал бы её за невероятный дух пути. Великий мореплаватель Колумб — человек, который пошёл туда, куда никто не решался, и доказал, что земля не кончается там, где принято думать. Для юного Гекльберри Финна эта легендарная история стала бы доказательством открытости и бесконечности нашего мира.
Книги Гека не стояли бы в ряд, не ждали бы, пока их кто-то аккуратно откроет в кресле. Они жили бы вместе с героем — в сырости, в пыли, в дороге. Гек читал бы их наугад, иногда пропуская главы, иногда засыпая с открытой страницей. Они были бы продолжением его развития и воспитывали бы его вместо школы.
Эти книги читаются не глазами мальчишки, а сердцем человека, который познал тяготы жизни, но раз за разом не сдаётся, не унывает, а идёт вперёд, держа хвост пистолетом. Хороший пример, не правда ли?
Мы задумались: а что сегодня могло бы стоять на книжной полке у Гекльберри Финна — того самого озорного мальчишки с веслом в руках и вечно разбитыми коленками, который однажды выбрал свободу вместо воспитания и школы? Вряд ли это была бы аккуратная полка с ровными корешками и книжными закладками. Скорее, это был бы старый потёртый ранец, в котором книги лежали бы рядом с огрызками от яблок, удочкой, ржавым ножом и спичками, завёрнутыми в тряпку — всем, что может понадобиться, чтобы прожить не самый простой, но превесёлый день.
Гек — герой историй Марка Твена «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна». Будучи сыном пьяницы, он сбежал из дома и поселился отдельно от общества — и в прямом, и в фигуральном смысле. Но именно в этом мальчике Твен показывает, возможно, самого честного человека своего времени. Его окружают взрослые, уверенные, что знают, как жить правильно, но он не верит никому, кроме собственной совести. Когда весь город говорит, что помочь беглому рабу — преступление, Гек поступает наоборот, потому что чувствует, что иначе будет неправ. В нём нет книжной образованности, но есть врождённое чувство справедливости, которому не нужно объяснений.
Первой на его импровизированную «книжную полку», пожалуй, попала бы книга Рода Грина «Всегда готов! Курс выживания в экстремальных условиях». Геку бы понравилось, что здесь всё по делу: как развести костёр под дождём, как не умереть от голода, как выжить в одиночестве и соорудить ночлег. В каждой странице он бы слышал отголосок своей жизни: бесконечная импровизация на грани опасности. Да и в целом, книге нашлось бы практическое применение в ежедневной рутине нашего героя.
Дальше, где-то на мокром дне рюкзака, лежала бы «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо» Даниэля Дефо. И не потому, что это классика, а потому, что приключенческие романы как нельзя кстати подошли бы жизни Гека. История о человеке, оказавшемся на необитаемом острове, в одиночку построившем себе дом, хозяйство и новую жизнь, была бы ему близка. Робинзон и Гек похожи тем, что оба вынуждены заново изобретать мир. Робинзон спасается от одиночества трудом и порядком, выстраивает жизнь по правилам, чтобы не сойти с ума. Гек бы, конечно, над этим смеялся: слишком уж это аккуратно, слишком по-взрослому. Но он бы уважал упорство Крузо и, возможно, впервые почувствовал, что умение выживать — тоже искусство, не хуже книжной учёности.
Чуть дальше нашёлся бы том «Зверобоя» Джеймса Фенимора Купера — роман о Натаниэле Бампо, охотнике и следопыте, выросшем с белыми поселенцами и индейцами. Гек узнал бы в Бампо себя: человека, который живёт на границе двух миров и не принадлежит ни одному из них. В этой книге много природы, звуков костра и тихих разговоров о чести, верности и свободе — всего того, что Гек понимал лучше любых наставлений и уроков.
И, наконец, в его рюкзаке обязательно лежала бы биография Колумба. На первый взгляд, она чужая среди книг о выживании, но Гек выбрал бы её за невероятный дух пути. Великий мореплаватель Колумб — человек, который пошёл туда, куда никто не решался, и доказал, что земля не кончается там, где принято думать. Для юного Гекльберри Финна эта легендарная история стала бы доказательством открытости и бесконечности нашего мира.
Книги Гека не стояли бы в ряд, не ждали бы, пока их кто-то аккуратно откроет в кресле. Они жили бы вместе с героем — в сырости, в пыли, в дороге. Гек читал бы их наугад, иногда пропуская главы, иногда засыпая с открытой страницей. Они были бы продолжением его развития и воспитывали бы его вместо школы.
Эти книги читаются не глазами мальчишки, а сердцем человека, который познал тяготы жизни, но раз за разом не сдаётся, не унывает, а идёт вперёд, держа хвост пистолетом. Хороший пример, не правда ли?
