Перейти к содержимому

    Достоевский и чай: классик и сладкоежка

    Достоевский и чай: классик и сладкоежка

    «Свету ли провалиться или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить», — писал Достоевский. Классик обожал чай. Как всякий талантливый невротик, доводил свое пристрастие до крайности. Он был очень разборчив в чае, и готовил его всегда сам. Вот как описывала этот процесс его жена:

    «Сначала он ополоснул чайник горячей водой. Затем он положил три ложки чая, наполнил только треть чайника и накрыл его салфеткой; затем, через три минуты, он добавил еще воды в свой чай и накрыл его снова. Наливая чай, всегда смотрел на его цвет. Он очень часто добавлял немного чая, наливал его в чашку и добавлял дополнительную кипяченую воду. Он регулярно брал стакан к себе в кабинет и возвращался, чтобы добавить чаю или разбавить его. Он говорил: «Вы наливаете чай, он кажется хорошим по цвету, но когда вы берете его в кабинет, цвет просто не подходит». 

    Рецепт чая по Достоевскому прост: 3 чайных ложки чая залить кипятком на треть чайника, накрыть его салфеткой и дать настояться 3 минуты. Именно так напиток полностью раскрывает свой вкус, аромат и цвет. 

    Для заваривания писатель использовал особенную ложку, которую домашние называли «папиной ложечкой». Достоевский был настоящим перфекционистом и тщательно следил за цветом напитка, подливая кипяток или сливая немного настоя для идеального оттенка.

    Вместе с чаем писатель любил и все, что к нему подавалось. Дочь Достоевского — Любовь Фёдоровна — вспоминала:

    «Отец очень любил сладости; он всегда хранил в ящике книжного шкафа коробки с винными ягодами, финиками, орехами, изюмом и фруктовой пастилой, какую делают в России. Достоевский охотно ел их днём, а иногда и ночью». 

    Чайная страсть нашла отражение в произведениях писателя: его герои часто рассуждают о чае и собираются за общим столом, чтобы почаевничать. В романе «Бедные люди» напиток становится мерилом финансового благополучия героев:  

    «А моя квартира стоит мне семь рублей ассигнациями, да стол пять целковых: вот двадцать четыре с полтиною, а прежде ровно тридцать платил, зато во многом себе отказывал; чай пивал не всегда, а теперь вот и на чай и на сахар выгадал. Оно, знаете ли, родная моя, чаю не пить как-то стыдно; здесь всё народ достаточный, так и стыдно. Ради чужих и пьёшь его, Варенька, для вида, для тона; а по мне всё равно, я не прихотлив».