Фанатик с нежным сердцем: за что невозможно не любить Кириллова
Фанатик с нежным сердцем: за что невозможно не любить Кириллова
Продолжаем #деньскомандой о книжных персонажах, и теперь — о литературной любви. Не о восхищении и не об уважении, а именно о влюблённости. Для меня это инженер Кириллов из «Бесов» Достоевского.
Сразу уточню: эта симпатия возникла задолго до того, как я увидела персонажа на экране, поэтому речь не о внешности актёра, а о самом образе — о тексте и идее, воплощённой в человеке. Меня всегда привлекали люди одержимые, те, у кого есть одна большая, определяющая идея. А ещё — универсальные умы прошлого, способные с одинаковой страстью погружаться в философию, математику и литературу. Кириллов именно такой: фанатичный идеалист с инженерной логикой и живым, противоречивым сердцем. Его внутренний разлад завораживает. Разум его последовательно отрицает Бога и приводит его к мысли о самоубийстве как акте бунта. А сердце при этом любит жизнь — деревья, небо, детей. Он замкнут, живёт как будто на расстоянии от других, кажется странным, но способен на подлинную человеческую теплоту: вступается за слабых, заботится о соседях. Это сочетание жёсткой идеи и мягкости делает его особенно трогательным.
И знаете, есть в любви к литературному персонажу что-то одновременно прекрасное и печальное. С одной стороны, это идеальный роман: читая, ты владеешь человеком полностью. Можно возвращаться к сценам, перечитывать диалоги, снова и снова проживать одни и те же моменты. С другой — он навсегда застывает в тексте, не меняется и не стареет, а его история заканчивается вместе с книгой — даже если формально он остаётся жив. Это как будто любовь к статуе: красивой, неподвижной и вечной.
А вы влюблялись в книжных персонажей? В кого — и что для вас значит эта странная, односторонняя и бесконечная связь?
Продолжаем #деньскомандой о книжных персонажах, и теперь — о литературной любви. Не о восхищении и не об уважении, а именно о влюблённости. Для меня это инженер Кириллов из «Бесов» Достоевского.
Сразу уточню: эта симпатия возникла задолго до того, как я увидела персонажа на экране, поэтому речь не о внешности актёра, а о самом образе — о тексте и идее, воплощённой в человеке. Меня всегда привлекали люди одержимые, те, у кого есть одна большая, определяющая идея. А ещё — универсальные умы прошлого, способные с одинаковой страстью погружаться в философию, математику и литературу. Кириллов именно такой: фанатичный идеалист с инженерной логикой и живым, противоречивым сердцем. Его внутренний разлад завораживает. Разум его последовательно отрицает Бога и приводит его к мысли о самоубийстве как акте бунта. А сердце при этом любит жизнь — деревья, небо, детей. Он замкнут, живёт как будто на расстоянии от других, кажется странным, но способен на подлинную человеческую теплоту: вступается за слабых, заботится о соседях. Это сочетание жёсткой идеи и мягкости делает его особенно трогательным.
И знаете, есть в любви к литературному персонажу что-то одновременно прекрасное и печальное. С одной стороны, это идеальный роман: читая, ты владеешь человеком полностью. Можно возвращаться к сценам, перечитывать диалоги, снова и снова проживать одни и те же моменты. С другой — он навсегда застывает в тексте, не меняется и не стареет, а его история заканчивается вместе с книгой — даже если формально он остаётся жив. Это как будто любовь к статуе: красивой, неподвижной и вечной.
А вы влюблялись в книжных персонажей? В кого — и что для вас значит эта странная, односторонняя и бесконечная связь?