Инципит: первая строчка, которая может быть важнее названия
Инципит: первая строчка, которая может быть важнее названия
Многие из нас помнят, с чего начинается наша любимая книга. Но мало кто знает, что у этого начала есть собственное имя — инципит, от латинского incipit — «начинается». Так называют первые слова текста, которые раньше заменяли (а порой заменяют и сейчас) заголовок, облегчали работу по каталогизации и давали представление о содержании произведения.
До появления печатных книг рукописи не имели обложек, а в монастырях, где их писали и переписывали, одни и те же имена встречались повсеместно: Иоанн, Пётр, Фома. В этой ситуации текст было надёжнее идентифицировать по его началу. Например, библейский Псалом 50 обозначали словами «Помилуй мя, Боже», а Молитву Господню — «Отче наш». Именно по первым словам ориентировались священники, монахи и переписчики, составляя сборники текстов, — и именно по ним мы знаем эти тексты сейчас. Инципиты использовались и в папских энцикликах, где первые слова становились официальным названием документа. Например, Rerum novarum — «О новых вещах», один из важнейших католических текстов о правах рабочих и социальной справедливости.
Большинство вокальных произведений Иоганна Себастьяна Баха в каталогах тоже обозначаются по первым строчкам — например, Wachet auf, ruft uns die Stimme, что в переводе значит «Пробудитесь, зовёт нас голос». Даже арии из опер мы чаще знаем именно по началу, а не по названию: к примеру, знаменитое Nessun dorma («Пусть никто не спит») из «Турандота» Пуччини.
В литературе, как и в музыке, первые строки тоже часто становятся знаковыми. Мы почти не говорим: стихотворение Лермонтова «Парус». Мы говорим: «Белеет парус одинокий…» — и всем сразу ясно, о чём речь.
Встречаются инципиты и в неожиданных контекстах. Например, когда Гюго придумывал имя своему самому известному герою-изгою, он просто открыл литургический календарь и увидел фразу Quasi modo geniti infantes — «Как новорождённые младенцы». Из двух первых слов (инципита!) появилось имя Квазимодо. Это начало песнопения, которое звучит в Фомино воскресенье, или Антипасху — тот самый день, когда Фролло нашёл хромого и горбатого подкидыша.
Сегодня инципиты живут в базах данных, библиотечных каталогах и в памяти читателей. Но мы, даже не зная этого термина, всё ещё встречаем текст «по одёжке» — по первым его словам.
Многие из нас помнят, с чего начинается наша любимая книга. Но мало кто знает, что у этого начала есть собственное имя — инципит, от латинского incipit — «начинается». Так называют первые слова текста, которые раньше заменяли (а порой заменяют и сейчас) заголовок, облегчали работу по каталогизации и давали представление о содержании произведения.
До появления печатных книг рукописи не имели обложек, а в монастырях, где их писали и переписывали, одни и те же имена встречались повсеместно: Иоанн, Пётр, Фома. В этой ситуации текст было надёжнее идентифицировать по его началу. Например, библейский Псалом 50 обозначали словами «Помилуй мя, Боже», а Молитву Господню — «Отче наш». Именно по первым словам ориентировались священники, монахи и переписчики, составляя сборники текстов, — и именно по ним мы знаем эти тексты сейчас. Инципиты использовались и в папских энцикликах, где первые слова становились официальным названием документа. Например, Rerum novarum — «О новых вещах», один из важнейших католических текстов о правах рабочих и социальной справедливости.
Большинство вокальных произведений Иоганна Себастьяна Баха в каталогах тоже обозначаются по первым строчкам — например, Wachet auf, ruft uns die Stimme, что в переводе значит «Пробудитесь, зовёт нас голос». Даже арии из опер мы чаще знаем именно по началу, а не по названию: к примеру, знаменитое Nessun dorma («Пусть никто не спит») из «Турандота» Пуччини.
В литературе, как и в музыке, первые строки тоже часто становятся знаковыми. Мы почти не говорим: стихотворение Лермонтова «Парус». Мы говорим: «Белеет парус одинокий…» — и всем сразу ясно, о чём речь.
Встречаются инципиты и в неожиданных контекстах. Например, когда Гюго придумывал имя своему самому известному герою-изгою, он просто открыл литургический календарь и увидел фразу Quasi modo geniti infantes — «Как новорождённые младенцы». Из двух первых слов (инципита!) появилось имя Квазимодо. Это начало песнопения, которое звучит в Фомино воскресенье, или Антипасху — тот самый день, когда Фролло нашёл хромого и горбатого подкидыша.
Сегодня инципиты живут в базах данных, библиотечных каталогах и в памяти читателей. Но мы, даже не зная этого термина, всё ещё встречаем текст «по одёжке» — по первым его словам.