Иосиф Бродский: человек с сигаретой
Иосиф Бродский: человек с сигаретой
«Сигарета — мой Дантес», — пророчески написал Бродский в шутливом стихотворении. В трех словах поэт предсказал и причину своей смерти, и место, которое он займёт после неё в русской поэзии.
Иосиф Бродский был заядлым курильщиком. Первую затяжку делал сразу после пробуждения, предварительно отрезав фильтр (иначе не курил). Не расставался с сигаретой во время телеинтервью и лекций для американских студентов. На групповой фотографии почти двухсот нобелевских лауреатов (в связи с 90-летием премии в 1991 году), Бродского нет: пока все собирались для снимка, он вышел покурить. Три пачки сигарет были его ежедневной нормой.
Четыре инфаркта, открытая операция на сердце, недели на больничной койке, которые поэт иронично называл «путешествиями в Инфарктику». Врачи пугали летальным исходом, друзья и близкие уговаривали поберечь здоровье. Но ни страх смерти, ни переживания близких не могли заставить Бродского бросить курить дольше, чем на месяц. «А я все равно буду!» - неизменно отвечал поэт.
В одном из интервью Бродский признался, что курение для него — не просто привычка, а ритуал, помогающий сосредоточиться и погрузиться в творчество: «Обезьяна взяла палку и стала человеком, человек взял сигарету – и стал поэтом».
Он пристрастился к курению, еще живя в России. В молодости был сильным и спортивным. Но крепкое здоровье пошатнулось после нескольких ударов судьбы. Судебное обвинение в тунеядстве, ссылка в Архангельскую область, несчастная любовь и предательство (гражданская жена Марина Басманова ушла к его другу) – перенести все испытания помогали сигареты.
После второго инфаркта в 1985-м поэту сделали аортокоронарное шунтирование; во время операции случился третий инфаркт. Четвертый – в январе 1996 года – поэт не пережил. Ему было всего 56 лет.
Он умер в январе, в начале года.
Под фонарем стоял мороз у входа.
Не успевала показать природа
ему своих красот кордебалет
— писал Бродский в 1965-м на смерть любимого поэта Элиота. Этими строками он поминал и Пушкина. Первый месяц зимы стал роковым и для Бродского.
«Сигарета — мой Дантес», — пророчески написал Бродский в шутливом стихотворении. В трех словах поэт предсказал и причину своей смерти, и место, которое он займёт после неё в русской поэзии.
Иосиф Бродский был заядлым курильщиком. Первую затяжку делал сразу после пробуждения, предварительно отрезав фильтр (иначе не курил). Не расставался с сигаретой во время телеинтервью и лекций для американских студентов. На групповой фотографии почти двухсот нобелевских лауреатов (в связи с 90-летием премии в 1991 году), Бродского нет: пока все собирались для снимка, он вышел покурить. Три пачки сигарет были его ежедневной нормой.
Четыре инфаркта, открытая операция на сердце, недели на больничной койке, которые поэт иронично называл «путешествиями в Инфарктику». Врачи пугали летальным исходом, друзья и близкие уговаривали поберечь здоровье. Но ни страх смерти, ни переживания близких не могли заставить Бродского бросить курить дольше, чем на месяц. «А я все равно буду!» - неизменно отвечал поэт.
В одном из интервью Бродский признался, что курение для него — не просто привычка, а ритуал, помогающий сосредоточиться и погрузиться в творчество: «Обезьяна взяла палку и стала человеком, человек взял сигарету – и стал поэтом».
Он пристрастился к курению, еще живя в России. В молодости был сильным и спортивным. Но крепкое здоровье пошатнулось после нескольких ударов судьбы. Судебное обвинение в тунеядстве, ссылка в Архангельскую область, несчастная любовь и предательство (гражданская жена Марина Басманова ушла к его другу) – перенести все испытания помогали сигареты.
После второго инфаркта в 1985-м поэту сделали аортокоронарное шунтирование; во время операции случился третий инфаркт. Четвертый – в январе 1996 года – поэт не пережил. Ему было всего 56 лет.
Он умер в январе, в начале года.
Под фонарем стоял мороз у входа.
Не успевала показать природа
ему своих красот кордебалет
— писал Бродский в 1965-м на смерть любимого поэта Элиота. Этими строками он поминал и Пушкина. Первый месяц зимы стал роковым и для Бродского.