Как профессия меняет читательский взгляд — и почему у взрослых уходит радость чтения
Как профессия меняет читательский взгляд — и почему у взрослых уходит радость чтения
Завершу этот #деньскомандой разговором про недуг, которым страдают почти все коллеги-редакторы, с которыми я эту тему обсуждала. Парой постов выше я гордо рассказала, какой я прекрасный и активный читатель, а теперь хочу немного спуститься с небес на землю и признать: читать в общепринятом смысле я всё-таки разучилась.
Прежде всего, из-за профдеформации мне непросто погрузиться в сюжет художественной книги (отчасти поэтому я и читаю такие гораздо меньше нон-фикшна). Мой мозг автоматически выискивает в истории «точки Одиссеи» — этапы классического мономифа, то есть универсального пути героя. Вот персонаж получает «зов к приключениям», вот он покидает привычный мир… В итоге я слежу не за судьбой героя, а за схемой, превращая чтение в анализ.
Бывает, что я зацикливаюсь на формулировке и забываю о книге. Недавно в «Мистериях» Гамсуна я увидела словосочетание «кивнул головой». «Ну конечно, головой, — подумала я, — чем же ещё можно кивать?» И следующие несколько страниц я просто скользила глазами по строчкам, не читая, а размышляя: это сам Гамсун так написал или его переводчик?..
Также я обращаю внимание на ремарки вроде «тихо сказал», «восторженно воскликнул» или «резко ответил». Мне кажется, всё это можно передать через контекст, действия персонажа или саму реплику. Подобные слова придают тексту ненужную драму, дешевят его. С годами я стала относиться к этому спокойнее, и мем про перевод фразы о Боромире уже не кажется мне таким уж смешным, хотя в целом я остаюсь на стороне кинговского принципа «показывать, а не рассказывать». Постоянные мысли тут и там, что автор мог бы потрудиться побольше над диалогом, портят удовольствие от книги.
В детективах же я не пытаюсь угадать убийцу, как это делает обычный читатель. Вместо этого я анализирую, какие улики автор подбрасывает, чтобы направить читателя по верному следу или, наоборот, запутать его. Не нарушает ли он правила жанра? Не забыл ли он о «ружье», которое должно выстрелить? И триллер превращается для меня в анализ работы автора.
Самое неприятное, что я не делаю это специально! Я не надеваю белое пальто и не усаживаюсь в кресло с мыслью: «Ну, сейчас я всем покажу, какой я крутой редактор!» Всё происходит само собой, против моей воли. Может быть, я пытаюсь потренировать профессиональные навыки даже во время отдыха. Но это не совсем здорово. Хороший отдых — залог хорошей работы. К тому же есть риск зазнаться, когда находишь ошибки в книге, которая прошла через руки десятка профессионалов. В такие моменты я вспоминаю, что в одном из черновиков моего первого детектива герои начали расследование, ещё не узнав о преступлении, — этот эпизод отлично раз за разом напоминает мне, что и я не без греха! 🙈
И как писатель я тоже читаю, конечно — и это тоже, увы, снижает удовольствие от чтения. Я даже выбираю художественную литературу не ту, что заинтересовала меня в моменте, а того же жанра или сеттинга, в котором работаю, и постоянно делаю заметки «на всякий случай», каталогизирую информацию, забирая в свою копилку интересные факты и сюжетные ходы — как запасливый бурундук стаскивает в нору всё съестное, что видит. И бедный литературный герой со своими бедами и радостями снова остаётся без моего внимания…
Вот такие издержки профессии — впрочем, думаю, страдают тут не только редакторы, но и многие взрослые люди самых разных профессий! Вот, например, вопрос юристам: выискиваете ли вы несоответствия в уголовных делах литературных героев? Или врачам: смеётесь ли над тем, как авторы описывают симптомы и ставят диагнозы персонажам — а может, даже находите какие-то их ошибки вредными для читателя?
Завершу этот #деньскомандой разговором про недуг, которым страдают почти все коллеги-редакторы, с которыми я эту тему обсуждала. Парой постов выше я гордо рассказала, какой я прекрасный и активный читатель, а теперь хочу немного спуститься с небес на землю и признать: читать в общепринятом смысле я всё-таки разучилась.
Прежде всего, из-за профдеформации мне непросто погрузиться в сюжет художественной книги (отчасти поэтому я и читаю такие гораздо меньше нон-фикшна). Мой мозг автоматически выискивает в истории «точки Одиссеи» — этапы классического мономифа, то есть универсального пути героя. Вот персонаж получает «зов к приключениям», вот он покидает привычный мир… В итоге я слежу не за судьбой героя, а за схемой, превращая чтение в анализ.
Бывает, что я зацикливаюсь на формулировке и забываю о книге. Недавно в «Мистериях» Гамсуна я увидела словосочетание «кивнул головой». «Ну конечно, головой, — подумала я, — чем же ещё можно кивать?» И следующие несколько страниц я просто скользила глазами по строчкам, не читая, а размышляя: это сам Гамсун так написал или его переводчик?..
Также я обращаю внимание на ремарки вроде «тихо сказал», «восторженно воскликнул» или «резко ответил». Мне кажется, всё это можно передать через контекст, действия персонажа или саму реплику. Подобные слова придают тексту ненужную драму, дешевят его. С годами я стала относиться к этому спокойнее, и мем про перевод фразы о Боромире уже не кажется мне таким уж смешным, хотя в целом я остаюсь на стороне кинговского принципа «показывать, а не рассказывать». Постоянные мысли тут и там, что автор мог бы потрудиться побольше над диалогом, портят удовольствие от книги.
В детективах же я не пытаюсь угадать убийцу, как это делает обычный читатель. Вместо этого я анализирую, какие улики автор подбрасывает, чтобы направить читателя по верному следу или, наоборот, запутать его. Не нарушает ли он правила жанра? Не забыл ли он о «ружье», которое должно выстрелить? И триллер превращается для меня в анализ работы автора.
Самое неприятное, что я не делаю это специально! Я не надеваю белое пальто и не усаживаюсь в кресло с мыслью: «Ну, сейчас я всем покажу, какой я крутой редактор!» Всё происходит само собой, против моей воли. Может быть, я пытаюсь потренировать профессиональные навыки даже во время отдыха. Но это не совсем здорово. Хороший отдых — залог хорошей работы. К тому же есть риск зазнаться, когда находишь ошибки в книге, которая прошла через руки десятка профессионалов. В такие моменты я вспоминаю, что в одном из черновиков моего первого детектива герои начали расследование, ещё не узнав о преступлении, — этот эпизод отлично раз за разом напоминает мне, что и я не без греха! 🙈
И как писатель я тоже читаю, конечно — и это тоже, увы, снижает удовольствие от чтения. Я даже выбираю художественную литературу не ту, что заинтересовала меня в моменте, а того же жанра или сеттинга, в котором работаю, и постоянно делаю заметки «на всякий случай», каталогизирую информацию, забирая в свою копилку интересные факты и сюжетные ходы — как запасливый бурундук стаскивает в нору всё съестное, что видит. И бедный литературный герой со своими бедами и радостями снова остаётся без моего внимания…
Вот такие издержки профессии — впрочем, думаю, страдают тут не только редакторы, но и многие взрослые люди самых разных профессий! Вот, например, вопрос юристам: выискиваете ли вы несоответствия в уголовных делах литературных героев? Или врачам: смеётесь ли над тем, как авторы описывают симптомы и ставят диагнозы персонажам — а может, даже находите какие-то их ошибки вредными для читателя?