Как русская смекалка мешает бизнесу: версия издателя Сытина
Как русская смекалка мешает бизнесу: версия издателя Сытина
Всем привет! Это редактор Даша и мой #деньскомандой. Сегодня говорим о книгоиздании — и начнём, разумеется, с основателя первого издательства литературы массовыми тиражами, Ивана Дмитриевича Сытина. На прошлой неделе я прочла его заметку о поездке в Америку (она есть в приложении к монографии Чарльза Рууда) и увидела: он обнаружил занятное родство, скажем так, производственной психологии у нас и у американцев. Но нашёл, конечно, и отличия. Чтобы полнее объяснить это открытие, расскажу о собственной работе в типографии: очень уж хорошо лёг мой опыт на заметку Сытина.
Станок для изготовления переплётных крышек, на котором я работала, был «усовершенствован» предыдущим оператором. К базовым инструкциям добавились неофициальные правила: где стукнуть кувалдой, какой датчик прикрыть картонкой, чтобы всё работало… Мне тоже приходилось это делать — с разрешения начальника смены, разумеется. «Немец умер бы, если бы увидел, что мы делаем с его машиной», — как-то вздохнул он. Однажды в клеевом аппарате сломались две маленькие, но важные шестерёнки. Производитель не продавал их отдельно — только в сборе с целым узлом за неподъёмные для нас четыреста долларов. Однако наш слесарь Дима посмотрел поверх очков на детали, положил в карман и ушёл. Через двадцать минут он вернулся с двумя новыми парами шестерёнок, установил одни на место старых и велел мне запустить машину. Всё заработало. Оказалось, детали изготовил из текстолита Димин товарищ — причём, что характерно, не за безумные четыреста долларов, а за бутылку (и не фигурально, а буквально).
Именно это воспоминание — о нашем особенном, «смекалистом» отношении к технике — помогло мне понять текст Сытина. Он ехал в Америку с конкретной, прагматичной целью главного технолога; сравнивал не богатство, а логику организации дела: отношение к машине, подготовку кадров, системное мышление — то, что было вопросом выживания и роста для его издательской империи.
Мы (русские) маленькие старенькие серенькие мужики. Ведь давненько Ермак завоевал Сибирь, а мы доселе её не знаем, что у нас есть везде и во всём. Мы топчемся на одном месте и всё ноем о земле и тесноте <...> Cоседи твои работают давно, младшая сестра твоя – Америка сделала чудеса. Ты [Россия] старшая сестра, у тебя просторы необъятные, благодать сокровищ везде и во всём, а ты прокормить умело и сытно себя не можешь…
Сытин, «Заметки об Америке»
Сытин подробно описывает, как устроена работа в типографиях мира. В Германии механик для него — «автомат, очень скуп на слова, говорит неохотно, точно боится конкурента». Во Франции — «суетливо занят своим делом <...> одним словом ответит вам, и вы чувствуете, что это его не интересует», подробностей от него не добьёшься. В Англии в крупных типографиях к посетителям относятся недружелюбно, водят с сопровождающим, который ничего не объясняет. А вот американцы, по его словам, «в деле, беседах о труде, в общении ужасно похожи на русских. Слушают внимательно, спокойно объяснят, вежливо покажут все достоинства и недостатки машины, какие возможности её усовершенствования. Механик с любезным интересом знатока всё охотно расскажет».
Однако есть и разницы: смекалка, которая у нас часто уходит на героический «ремонт» подручными средствами, той самой кувалдой и картонкой, в Америке были встроены в систему и направлены на планомерное улучшение процессов. Сытина восхищали «точный порядок, совершенные машины, умело подготовленный состав служащих». Даже на американские детские сады он смотрел как на стартовую площадку, где с ранних лет начинается формирование будущего работника — того, кто не боится системы, а понимает её логику.
Сытинская критика «сереньких мужиков» — это критика, конечно, не народа, а среды, которая позволяет таланту проявляться лишь в авральных условиях, вместо того чтобы становиться основой для ежедневного развития. Сам же Сытин искал способ встроить смекалку в процесс, а не применять её в моменты поломки, как мы любим делать.
И я вижу в этом неустаревающий завет нашего знаменитого издателя…
Всем привет! Это редактор Даша и мой #деньскомандой. Сегодня говорим о книгоиздании — и начнём, разумеется, с основателя первого издательства литературы массовыми тиражами, Ивана Дмитриевича Сытина. На прошлой неделе я прочла его заметку о поездке в Америку (она есть в приложении к монографии Чарльза Рууда) и увидела: он обнаружил занятное родство, скажем так, производственной психологии у нас и у американцев. Но нашёл, конечно, и отличия. Чтобы полнее объяснить это открытие, расскажу о собственной работе в типографии: очень уж хорошо лёг мой опыт на заметку Сытина.
Станок для изготовления переплётных крышек, на котором я работала, был «усовершенствован» предыдущим оператором. К базовым инструкциям добавились неофициальные правила: где стукнуть кувалдой, какой датчик прикрыть картонкой, чтобы всё работало… Мне тоже приходилось это делать — с разрешения начальника смены, разумеется. «Немец умер бы, если бы увидел, что мы делаем с его машиной», — как-то вздохнул он. Однажды в клеевом аппарате сломались две маленькие, но важные шестерёнки. Производитель не продавал их отдельно — только в сборе с целым узлом за неподъёмные для нас четыреста долларов. Однако наш слесарь Дима посмотрел поверх очков на детали, положил в карман и ушёл. Через двадцать минут он вернулся с двумя новыми парами шестерёнок, установил одни на место старых и велел мне запустить машину. Всё заработало. Оказалось, детали изготовил из текстолита Димин товарищ — причём, что характерно, не за безумные четыреста долларов, а за бутылку (и не фигурально, а буквально).
Именно это воспоминание — о нашем особенном, «смекалистом» отношении к технике — помогло мне понять текст Сытина. Он ехал в Америку с конкретной, прагматичной целью главного технолога; сравнивал не богатство, а логику организации дела: отношение к машине, подготовку кадров, системное мышление — то, что было вопросом выживания и роста для его издательской империи.
Мы (русские) маленькие старенькие серенькие мужики. Ведь давненько Ермак завоевал Сибирь, а мы доселе её не знаем, что у нас есть везде и во всём. Мы топчемся на одном месте и всё ноем о земле и тесноте <...> Cоседи твои работают давно, младшая сестра твоя – Америка сделала чудеса. Ты [Россия] старшая сестра, у тебя просторы необъятные, благодать сокровищ везде и во всём, а ты прокормить умело и сытно себя не можешь…
Сытин, «Заметки об Америке»
Сытин подробно описывает, как устроена работа в типографиях мира. В Германии механик для него — «автомат, очень скуп на слова, говорит неохотно, точно боится конкурента». Во Франции — «суетливо занят своим делом <...> одним словом ответит вам, и вы чувствуете, что это его не интересует», подробностей от него не добьёшься. В Англии в крупных типографиях к посетителям относятся недружелюбно, водят с сопровождающим, который ничего не объясняет. А вот американцы, по его словам, «в деле, беседах о труде, в общении ужасно похожи на русских. Слушают внимательно, спокойно объяснят, вежливо покажут все достоинства и недостатки машины, какие возможности её усовершенствования. Механик с любезным интересом знатока всё охотно расскажет».
Однако есть и разницы: смекалка, которая у нас часто уходит на героический «ремонт» подручными средствами, той самой кувалдой и картонкой, в Америке были встроены в систему и направлены на планомерное улучшение процессов. Сытина восхищали «точный порядок, совершенные машины, умело подготовленный состав служащих». Даже на американские детские сады он смотрел как на стартовую площадку, где с ранних лет начинается формирование будущего работника — того, кто не боится системы, а понимает её логику.
Сытинская критика «сереньких мужиков» — это критика, конечно, не народа, а среды, которая позволяет таланту проявляться лишь в авральных условиях, вместо того чтобы становиться основой для ежедневного развития. Сам же Сытин искал способ встроить смекалку в процесс, а не применять её в моменты поломки, как мы любим делать.
И я вижу в этом неустаревающий завет нашего знаменитого издателя…
