Когда искусство вышло из музея и пошло драться: футуризм как самый дерзкий манифест ХХ века
Когда искусство вышло из музея и пошло драться: футуризм как самый дерзкий манифест ХХ века
Книгоеды, продолжаем нашу рубрику о литературных направлениях! Мы уже говорили о ясности акмеистов и ярких образах имажинистов. Но был в истории поэзии шторм, который пытался смести саму идею прошлого — футуризм. Это было не просто течение, а объявление войны — музеям, Пушкину, старым идеалам… Футуристы провозгласили, что гоночный автомобиль прекраснее античной статуи, а главными героями искусства должны стать город, заводские трубы, скорость и энергия нового мира.
В России эти идеи с наибольшей силой воплотило объединение «Гилея», в котором состояли Велимир Хлебников, Владимир Маяковский, Давид Бурлюк и Алексей Кручёных. Их настоящим манифестом стал не только альманах «Пощёчина общественному вкусу», но и сама их жизнь, полная эпатажа. Ярче всего это проявилось в легендарном турне 1914 года. В Симферополе, например, поэты читали свои стихи, а публика, возмущённая «чепухой», уже шикала и свистела. Скандал достиг апогея, когда Владимир Маяковский назвал выдающихся критиков того времени «бараньими головами» (по крайней мере, так писала «Петербургская газета» от 18 января). А в Киеве они и вовсе разместили афишу «Последняя стихобойня московских футуристов» — плакат с буквами разных шрифтов, скачущими по строкам. Эта выходка имела последствия: Совет художников-преподавателей Московского училища живописи, ваяния и зодчества исключил Маяковского и Бурлюка.
За этим эпатажем стояли серьёзные творческие поиски. Футуристы считали, что старому миру нужен и новый язык. Велимир Хлебников, подобно учёному-изобретателю, искал универсальный язык на основе славянских корней, а Алексей Кручёных довёл его до крайности, создав «заумный язык». Бессмысленное с точки зрения логики стихотворение «Дыр бул щыл» должно было передавать чистую энергию звука. А Владимир Маяковский, чья «лесенка» стала его визитной карточкой, облекал свои стихи в мощную, ударную ритмику.
Футуристы активно сотрудничали с художниками. Ярким примером этого стала их опера «Победа над Солнцем» в 1913 году. Либретто написал Кручёных, а декорации оформил Казимир Малевич — именно тогда, в ходе работы, и родилась идея его знаменитого «Чёрного квадрата».
После революции 1917 года многие футуристы, особенно Маяковский, искренне пытались стать голосом новой власти, работая в «Окнах РОСТА». Однако их радикальное искусство в итоге не вписалось в политику нового государства. Судьбы творцов сложились трагически: Хлебников умер в нищете, а в 1930 году ушёл из жизни Маяковский. Его самоубийство стало точкой в истории футуризма как организованного движения. Но их яростный, скандальный всплеск навсегда изменил поэзию, напомнив, что искусство может быть не уютным отражением жизни, а сокрушительным ударом, призванным расчистить место для будущего.
Книгоеды, продолжаем нашу рубрику о литературных направлениях! Мы уже говорили о ясности акмеистов и ярких образах имажинистов. Но был в истории поэзии шторм, который пытался смести саму идею прошлого — футуризм. Это было не просто течение, а объявление войны — музеям, Пушкину, старым идеалам… Футуристы провозгласили, что гоночный автомобиль прекраснее античной статуи, а главными героями искусства должны стать город, заводские трубы, скорость и энергия нового мира.
В России эти идеи с наибольшей силой воплотило объединение «Гилея», в котором состояли Велимир Хлебников, Владимир Маяковский, Давид Бурлюк и Алексей Кручёных. Их настоящим манифестом стал не только альманах «Пощёчина общественному вкусу», но и сама их жизнь, полная эпатажа. Ярче всего это проявилось в легендарном турне 1914 года. В Симферополе, например, поэты читали свои стихи, а публика, возмущённая «чепухой», уже шикала и свистела. Скандал достиг апогея, когда Владимир Маяковский назвал выдающихся критиков того времени «бараньими головами» (по крайней мере, так писала «Петербургская газета» от 18 января). А в Киеве они и вовсе разместили афишу «Последняя стихобойня московских футуристов» — плакат с буквами разных шрифтов, скачущими по строкам. Эта выходка имела последствия: Совет художников-преподавателей Московского училища живописи, ваяния и зодчества исключил Маяковского и Бурлюка.
За этим эпатажем стояли серьёзные творческие поиски. Футуристы считали, что старому миру нужен и новый язык. Велимир Хлебников, подобно учёному-изобретателю, искал универсальный язык на основе славянских корней, а Алексей Кручёных довёл его до крайности, создав «заумный язык». Бессмысленное с точки зрения логики стихотворение «Дыр бул щыл» должно было передавать чистую энергию звука. А Владимир Маяковский, чья «лесенка» стала его визитной карточкой, облекал свои стихи в мощную, ударную ритмику.
Футуристы активно сотрудничали с художниками. Ярким примером этого стала их опера «Победа над Солнцем» в 1913 году. Либретто написал Кручёных, а декорации оформил Казимир Малевич — именно тогда, в ходе работы, и родилась идея его знаменитого «Чёрного квадрата».
После революции 1917 года многие футуристы, особенно Маяковский, искренне пытались стать голосом новой власти, работая в «Окнах РОСТА». Однако их радикальное искусство в итоге не вписалось в политику нового государства. Судьбы творцов сложились трагически: Хлебников умер в нищете, а в 1930 году ушёл из жизни Маяковский. Его самоубийство стало точкой в истории футуризма как организованного движения. Но их яростный, скандальный всплеск навсегда изменил поэзию, напомнив, что искусство может быть не уютным отражением жизни, а сокрушительным ударом, призванным расчистить место для будущего.
