Когда «неизведанные земли» оказываются чьим-то домом: как Жюль Верн стал летописцем европейских заблуждений
Когда «неизведанные земли» оказываются чьим-то домом: как Жюль Верн стал летописцем европейских заблуждений
В детстве, читая Верна, мы представляли себя на месте отважных путешественников, которые открывают новые земли и побеждают стихии. Но если перечитать эти книги сегодня взрослыми глазами, можно заметить кое-что ещё. За захватывающими приключениями скрывается сложное отношение автора к колониализму — той самой системе, когда сильные европейские страны захватывали чужие земли, считая, что имеют на это право: ведь они «цивилизованные».
С одной стороны, Жюль Верн кажется ярым противником этой несправедливости. Хороший пример — «Пятнадцатилетний капитан». Вот как начинается вторая часть романа:
Работорговля! Все знают, что значит это страшное слово, которому не должно быть места в человеческом языке. <...> Пусть все знают, что в Африке ведётся охота на человека, грозящая обезлюдить весь материк. Пусть все узнают, какие варварские набеги делаются по сие время для того, чтобы поставлять даровую рабочую силу — невольников в некоторые колонии, как полыхают огнём разграбленные деревни, сколько льётся крови при таких набегах и кто извлекает из них прибыль.
Верн, «Пятнадцатилетний капитан»
В «Детях капитана Гранта» Верн вкладывает горький упрёк в уста Кай-Куму, вождя племени маори: «Каждый англичанин — наш враг. Твои соплеменники захватили наш остров! Они присвоили себе наши поля! Они сожгли наши селения!».
Вот он — голос писателя-гуманиста, который видит зло и смело говорит о нём… или?
С точки зрения современного читателя здесь и начинаются противоречия. Потому что тот же самый капитан Грант отправился в плавание с одной целью — основать новую колонию для Шотландии. Получается, Верн был против жестокости империй, но саму идею, что можно приплыть на «ничейную» землю и объявить её своей, не отвергал. Он был как бы за «справедливую» колонизацию — с теми же правами европейцев распоряжаться чужими территориями. А в тех же «Детях капитана Гранта», где мы только что видели горячее осуждение колониализма, Гленарван отправляется в Южную Америку, не зная ни слова по-испански: он уверен, что как-нибудь договорится, что все вокруг должны его понимать. Паганель, который вроде бы изучает язык, но путает его с португальским, лишь подчёркивает это легкомысленное отношение к чужим культурам.
Жюль Верн, безусловно, осуждал то ужасное, что было в колониализме — рабство, насилие, грабёж. Но он был продуктом своего времени и не видел проблемы в самой идее, что Европа — центр мира, а её учёные, инженеры и путешественники вправе этот мир переделывать под себя. Его книги позволяют увидеть, как даже самые прогрессивные люди не могут выйти за рамки общепринятых взглядов. Любопытно, какие идеи, кажущиеся нам сегодня очевидными, наши потомки будут разбирать так же пристально — и, может быть, с осуждением?
Мы только что сделали небольшую, но увлекательную попытку разобраться в хитросплетениях идей Жюля Верна. Теперь ваша очередь совершать открытия! Книга-сюрприз — это самый честный способ встретиться с классиком без готовых ярлыков и самому решить, где в его текстах заканчивается романтика… и начинается жестокая правда времени.
В детстве, читая Верна, мы представляли себя на месте отважных путешественников, которые открывают новые земли и побеждают стихии. Но если перечитать эти книги сегодня взрослыми глазами, можно заметить кое-что ещё. За захватывающими приключениями скрывается сложное отношение автора к колониализму — той самой системе, когда сильные европейские страны захватывали чужие земли, считая, что имеют на это право: ведь они «цивилизованные».
С одной стороны, Жюль Верн кажется ярым противником этой несправедливости. Хороший пример — «Пятнадцатилетний капитан». Вот как начинается вторая часть романа:
Работорговля! Все знают, что значит это страшное слово, которому не должно быть места в человеческом языке. <...> Пусть все знают, что в Африке ведётся охота на человека, грозящая обезлюдить весь материк. Пусть все узнают, какие варварские набеги делаются по сие время для того, чтобы поставлять даровую рабочую силу — невольников в некоторые колонии, как полыхают огнём разграбленные деревни, сколько льётся крови при таких набегах и кто извлекает из них прибыль.
Верн, «Пятнадцатилетний капитан»
В «Детях капитана Гранта» Верн вкладывает горький упрёк в уста Кай-Куму, вождя племени маори: «Каждый англичанин — наш враг. Твои соплеменники захватили наш остров! Они присвоили себе наши поля! Они сожгли наши селения!».
Вот он — голос писателя-гуманиста, который видит зло и смело говорит о нём… или?
С точки зрения современного читателя здесь и начинаются противоречия. Потому что тот же самый капитан Грант отправился в плавание с одной целью — основать новую колонию для Шотландии. Получается, Верн был против жестокости империй, но саму идею, что можно приплыть на «ничейную» землю и объявить её своей, не отвергал. Он был как бы за «справедливую» колонизацию — с теми же правами европейцев распоряжаться чужими территориями. А в тех же «Детях капитана Гранта», где мы только что видели горячее осуждение колониализма, Гленарван отправляется в Южную Америку, не зная ни слова по-испански: он уверен, что как-нибудь договорится, что все вокруг должны его понимать. Паганель, который вроде бы изучает язык, но путает его с португальским, лишь подчёркивает это легкомысленное отношение к чужим культурам.
Жюль Верн, безусловно, осуждал то ужасное, что было в колониализме — рабство, насилие, грабёж. Но он был продуктом своего времени и не видел проблемы в самой идее, что Европа — центр мира, а её учёные, инженеры и путешественники вправе этот мир переделывать под себя. Его книги позволяют увидеть, как даже самые прогрессивные люди не могут выйти за рамки общепринятых взглядов. Любопытно, какие идеи, кажущиеся нам сегодня очевидными, наши потомки будут разбирать так же пристально — и, может быть, с осуждением?
Мы только что сделали небольшую, но увлекательную попытку разобраться в хитросплетениях идей Жюля Верна. Теперь ваша очередь совершать открытия! Книга-сюрприз — это самый честный способ встретиться с классиком без готовых ярлыков и самому решить, где в его текстах заканчивается романтика… и начинается жестокая правда времени.
