Обида, принципиальность, максимализм: откуда взялся образ «токсичного» Бунина — и был ли он таким
Обида, принципиальность, максимализм: откуда взялся образ «токсичного» Бунина — и был ли он таким
В современной полемике Иван Бунин часто изображается как злобный критик, готовый при каждом удобном случае разнести коллег в пух и прах. Это удобный штамп, но он слабо выдерживает проверку фактами и контекстом. Бунин действительно писал резко и порой язвительно, но его резкость была выражением эстетического максимализма и глубокой личной травмы, а не примитивного желания оскорбить своих коллег по перу.
Во-первых, важно помнить, откуда выросли его взгляды. Бунин ушёл в эмиграцию после революции 1917 года, потерял родину и увидел крах привычного мира. Письма и мемуары эмигранта — это печальные подтверждения того времени, в которых есть и тоска, и горечь, и требовательность к тем, кто, по его мнению, предал культуру. Многие «жёсткие» высказывания относятся к периодам поздних записей, когда собеседниками уже были тени прошлого.
Во-вторых, эстетика у Бунина стояла выше личных симпатий. Он не одобрял «плебейского» языка и массовой грубости в литературе, поэтому резко отзывался о поэтах, которым приписывал ломку традиции ради эпатажа. Так, он критиковал Маяковского за апологию революции и цинизм, пренебрежительно отзывался о ранних вещах Зощенко и недоумевал перед некоторыми новаторствами Цветаевой и Набокова. Но это была не публичная полемика в стиле «уничтожь врага», а литературные оценки человека, для которого слово и форма имели первостепенное значение.
Третий момент — отличия между хейтером и критиком. Современный хейтер действует для взрывного эффекта и разрушения репутации здесь и сейчас. Бунин редко нападал на живых авторов публично и систематически. Его острые замечания чаще всего фиксировались в дневниках и письмах как итог размышлений, а не как средство травли здесь и сейчас. При этом он мог искренне восхищаться отдельными современниками: Твардовский и Паустовский получили от него тёплую, почти восторженную оценку, и это показывает, что его критика была выборочной, а не всеобщей.
Наконец, нельзя игнорировать классовую и эстетическую позицию Бунина. Он вырос в дворянской культуре, и в его суждениях часто слышна сословная предвзятость. Критика Чехова и «Вишнёвого сада» в его письмах объяснялась не только личной неприязнью, но и убеждением, что определённые вещи просто не под силу постороннему взгляду. Этот снобизм был перемешан с принципиальностью, и результат иногда выглядел жестковато, но речь шла о необратимом различии мировоззрений.
Бунин был резок и требователен; он мог ранить словом, и это нам надо признать без романтизации. Но и назвать его «хейтером» в современном смысле — значит не понять природу его критики. Его язвительность лучше объясняется сочетанием эстетики, боли русского эмигранта и принципиального непринятия того, что он считал литературной и нравственной девальвацией. Именно в этом сочетании и рождается его «жёсткий» тон.
А если хотите прочесть Бунина и составить собственное мнение, можно заказать случайную книгу автора у нас в магазине. Иногда именно неожиданный том открывает писателя по-новому.
В современной полемике Иван Бунин часто изображается как злобный критик, готовый при каждом удобном случае разнести коллег в пух и прах. Это удобный штамп, но он слабо выдерживает проверку фактами и контекстом. Бунин действительно писал резко и порой язвительно, но его резкость была выражением эстетического максимализма и глубокой личной травмы, а не примитивного желания оскорбить своих коллег по перу.
Во-первых, важно помнить, откуда выросли его взгляды. Бунин ушёл в эмиграцию после революции 1917 года, потерял родину и увидел крах привычного мира. Письма и мемуары эмигранта — это печальные подтверждения того времени, в которых есть и тоска, и горечь, и требовательность к тем, кто, по его мнению, предал культуру. Многие «жёсткие» высказывания относятся к периодам поздних записей, когда собеседниками уже были тени прошлого.
Во-вторых, эстетика у Бунина стояла выше личных симпатий. Он не одобрял «плебейского» языка и массовой грубости в литературе, поэтому резко отзывался о поэтах, которым приписывал ломку традиции ради эпатажа. Так, он критиковал Маяковского за апологию революции и цинизм, пренебрежительно отзывался о ранних вещах Зощенко и недоумевал перед некоторыми новаторствами Цветаевой и Набокова. Но это была не публичная полемика в стиле «уничтожь врага», а литературные оценки человека, для которого слово и форма имели первостепенное значение.
Третий момент — отличия между хейтером и критиком. Современный хейтер действует для взрывного эффекта и разрушения репутации здесь и сейчас. Бунин редко нападал на живых авторов публично и систематически. Его острые замечания чаще всего фиксировались в дневниках и письмах как итог размышлений, а не как средство травли здесь и сейчас. При этом он мог искренне восхищаться отдельными современниками: Твардовский и Паустовский получили от него тёплую, почти восторженную оценку, и это показывает, что его критика была выборочной, а не всеобщей.
Наконец, нельзя игнорировать классовую и эстетическую позицию Бунина. Он вырос в дворянской культуре, и в его суждениях часто слышна сословная предвзятость. Критика Чехова и «Вишнёвого сада» в его письмах объяснялась не только личной неприязнью, но и убеждением, что определённые вещи просто не под силу постороннему взгляду. Этот снобизм был перемешан с принципиальностью, и результат иногда выглядел жестковато, но речь шла о необратимом различии мировоззрений.
Бунин был резок и требователен; он мог ранить словом, и это нам надо признать без романтизации. Но и назвать его «хейтером» в современном смысле — значит не понять природу его критики. Его язвительность лучше объясняется сочетанием эстетики, боли русского эмигранта и принципиального непринятия того, что он считал литературной и нравственной девальвацией. Именно в этом сочетании и рождается его «жёсткий» тон.
А если хотите прочесть Бунина и составить собственное мнение, можно заказать случайную книгу автора у нас в магазине. Иногда именно неожиданный том открывает писателя по-новому.
