Пометки и возражения — но никакого раздражения: как я прочитала книгу вместе с человеком, которого никогда не встречу
Продолжаю наш #деньскомандой рассуждениями про читательские пометки на полях. Я не рассматриваю такие следы как порчу или грязь, потому что книга — всё-таки не интимный предмет гардероба и не пища, а плод коллективного интеллектуального труда. И мне кажется, этот труд может продолжаться даже после того, как книга покинула типографию. К таким пометкам можно относиться по-разному, но я очень их люблю — и хочу хотя бы частично заразить вас своей страстью. Для этого расскажу про книгу, которую недавно прочитала, и в которой нашла такие пометки.
Сначала немного о самом издании. Это «Необычное литературоведение» Сергея Наровчатова — насыщенная, местами поэтическая, местами документально точная книга о том, как слово жило и развивалось на протяжении веков. Это не учебник в привычном смысле — скорее, размышления поэта и журналиста, который с интересом и азартом вглядывается в прошлое языка. Он начинает не с терминов, а с путешествия на край земли, в чукотский Уэлен, где наблюдает древний шаманский танец, а затем превращает увиденное в стихи. Оттуда — в шумерские мифы, сказки Востока, баллады, частушки, церковные песнопения. Одна из глав рассказывает, как на страницах Библии впервые произошло официальное разделение литературы на жанры — от законодательных кодексов до любовной лирики. Там же есть и множество занятых и трогательных историй — например, о том, как Ивана Фёдорова, первопечатника, уговаривали буквально взяться за плуг, чтобы не умереть с голоду, а он плакал от обиды: «Не раз я слезами постелю мою омочал, помышлял со страхом, как бы не сокрыть в земле таланта, вверенного мне Богом».
Но особая магия книги — в пометках на полях. Прежний читатель того издания, что досталось мне, оставил на страницах свои размышления, несогласия и уточнения.
Одна, например, — на странице, где Наровчатов пишет, что титулы европейских королей восходят к имени Карла Великого, так как им «стало лестно называться его именем». Предыдущий читатель оставил эмоциональный комментарий:
Чепуха! Это только в русском! King! Roi!
(имея в виду английский и французский переводы слова «король»). Теперь уже не узнать, кто был этим моим молчаливым собеседником и когда он оставил эту пометку — год назад? десять лет? пятьдесят?! — но я могу только признать, что он прав. Английское king и немецкое König происходят от прагерманского kuningaz, французское roi — от латинского rex. И только в славянских языках действительно есть форма, восходящая к имени Карл → król → король. Так что, хотя «король» и правда произошёл от «Карла», формулировка «властителям стало лестно называться его именем» всё-таки некорректна.
Ещё одна любопытная и, безусловно, справедливая пометка — там, где Наровчатов пишет, что древние верования приурочивались к церковным. На полях мой строгий и безмолвный собеседник (может быть, из прошлого века!) оставил лаконичную ремарку:
Наоборот.
И тут он, разумеется, тоже прав. На раннем этапе христианизации всё происходило в обратном порядке: церковь приурочивала свои праздники к уже существующим языческим датам — чтобы процесс обращения прошёл мягче.
Эти два примечания, что важно, вовсе не сделали автора книги непрофессионалом в моих глазах. Лучший урок, который я когда-либо получала от старшего коллеги, звучал так: «Каждому редактору нужен редактор». А уж автору, писателю, специалисту — тем более. Никто не застрахован от промахов. Важно быть не идеальным, а открытым к тому, что текст живёт и после того, как опубликован. И вот такие правки на полях — тоже часть этой жизни.
А вы что-нибудь находили в старых книгах? Подчёркивания, споры, комментарии? Как вы к этому относитесь?