Привет, книгоеды
Привет, книгоеды! С вами снова редактор Даша. Я очень рада, что мой #деньскомандой выпал на эту дату, когда исполняется 155 лет со дня рождения Куприна. Нежно люблю многие его романы и повести — особенно «Яму» и «Молох» за силу, яркость и разнообразие характеров — поэтому говорить сегодня буду только об Александре Ивановиче.
Несколько месяцев назад я открыла для себя мемуары его первой жены — Марии Карловны Куприной-Иорданской. До этого моими любимыми воспоминаниями были мемуары Анны Григорьевны Достоевской; я восхищаюсь её ясным умом, хозяйской хваткой, талантами менеджера и пиарщика… Но и Мария Карловна тоже была не только супругой писателя: она сама много лет работала редактором — в «Мире божьем» и «Современном мире», а позже участвовала в запуске «Нового мира». Мне как редактору всегда интересно и беседовать с коллегами, и читать их тексты — блоги, воспоминания, наблюдения; причём совершенно неважно, идёт ли речь о моих современниках или нет. Мария Карловна в этом смысле «собеседник» замечательный: она тонко чувствовала, откуда брались сюжеты Куприна и где именно могла на них повлиять — и занимательно рассказала об этом в книге «Годы молодости».
Впрочем, это влияние бывало и незапланированным. Как-то Мария Карловна вернулась от подруги и застала погром — это Куприн бесновался в приступе ревности. Когда жена пришла, он начал допрашивать её с пристрастием и узнавать, что за мужчины были в гостях. Среди их фамилий прозвучало: «Ромашов»…
— Ромашов, Ромашов, — вполголоса произнёс он несколько раз и, подойдя ко мне, взял за руки. — Маша, ангел мой, не сердись на меня. <...> Какая ты умница, Машенька, что поехала к Соне. Могло же так случиться, что никогда не узнал бы о существовании Ромашова. А теперь «Поединок» ожил, он будет жить... Будет жить!
Мария Куприна-Иорданская, «Годы молодости»
Есть в мемуарах Марии Карловны не только профессиональные, но и чисто человеческие наблюдения — эпизоды, где видно несдержанный нрав писателя. В переполненном купе, где Куприн ехал с семьёй, кондуктор велел закрыть окно (это был, видимо, такой традиционный спор, который сейчас мы можем наблюдать в любой маршрутке). Куприн требовал для дочки свежего воздуха, в то время как попутчики курили. И тогда он нашёл «решение»: вышел на перрон, вернулся с каким-то свёртком, попросил Марию Карловну с Лидочкой выйти, застелил столик газетой и аккуратно выбил стекло. После чего заплатил штраф и спокойно обратился к другим пассажирам: «Теперь продолжайте курить ваши вонючие Гаваны. Ветром всё выдует».
Характер, впрочем, проявляли оба. Мария Карловна была так же тверда, как Анна Григорьевна, но куда более темпераментна, под стать мужу. Летом 1904-го после очередной ночной гулянки, где Куприн попытался затеять пьяную ссору с женой, она не выдержала, схватила тяжёлый графин и ударила Александра Ивановича. Он ушёл, оставив записку: «Между нами всё кончено. Больше мы не увидимся. А. К.». Осенью Мария с братом и дочерью сняла номера в балаклавском «Гранд-Отеле» и вечером столкнулась там с Куприным. Он попросил увидеть дочку, оба расплакались, Александр Иванович остался на ночь… А утром случился фарс! Хозяин гостиницы обсуждал с прохожими «бродягу», которого «порядочная дама привела ночевать», и требовал у Марии Карловны его паспорт. В предвкушении скандала собралась толпа, подошёл помощник пристава, паспорт раскрыли… и услышали, что это «поручик запаса Александр Иванович Куприн, при нём жена Мария Карловна и дочь Лидия».
Больше всего в этом эпизоде мне понравилось, что Куприны с любопытством ждали яркой развязки на виду у толпы, а не поспешили сразу объяснить ситуацию хозяину. Правду, видимо, говорят, что муж да жена одна сатана!
И как, скажите, после такого не любить мемуары как жанр?
Несколько месяцев назад я открыла для себя мемуары его первой жены — Марии Карловны Куприной-Иорданской. До этого моими любимыми воспоминаниями были мемуары Анны Григорьевны Достоевской; я восхищаюсь её ясным умом, хозяйской хваткой, талантами менеджера и пиарщика… Но и Мария Карловна тоже была не только супругой писателя: она сама много лет работала редактором — в «Мире божьем» и «Современном мире», а позже участвовала в запуске «Нового мира». Мне как редактору всегда интересно и беседовать с коллегами, и читать их тексты — блоги, воспоминания, наблюдения; причём совершенно неважно, идёт ли речь о моих современниках или нет. Мария Карловна в этом смысле «собеседник» замечательный: она тонко чувствовала, откуда брались сюжеты Куприна и где именно могла на них повлиять — и занимательно рассказала об этом в книге «Годы молодости».
Впрочем, это влияние бывало и незапланированным. Как-то Мария Карловна вернулась от подруги и застала погром — это Куприн бесновался в приступе ревности. Когда жена пришла, он начал допрашивать её с пристрастием и узнавать, что за мужчины были в гостях. Среди их фамилий прозвучало: «Ромашов»…
— Ромашов, Ромашов, — вполголоса произнёс он несколько раз и, подойдя ко мне, взял за руки. — Маша, ангел мой, не сердись на меня. <...> Какая ты умница, Машенька, что поехала к Соне. Могло же так случиться, что никогда не узнал бы о существовании Ромашова. А теперь «Поединок» ожил, он будет жить... Будет жить!
Мария Куприна-Иорданская, «Годы молодости»
Есть в мемуарах Марии Карловны не только профессиональные, но и чисто человеческие наблюдения — эпизоды, где видно несдержанный нрав писателя. В переполненном купе, где Куприн ехал с семьёй, кондуктор велел закрыть окно (это был, видимо, такой традиционный спор, который сейчас мы можем наблюдать в любой маршрутке). Куприн требовал для дочки свежего воздуха, в то время как попутчики курили. И тогда он нашёл «решение»: вышел на перрон, вернулся с каким-то свёртком, попросил Марию Карловну с Лидочкой выйти, застелил столик газетой и аккуратно выбил стекло. После чего заплатил штраф и спокойно обратился к другим пассажирам: «Теперь продолжайте курить ваши вонючие Гаваны. Ветром всё выдует».
Характер, впрочем, проявляли оба. Мария Карловна была так же тверда, как Анна Григорьевна, но куда более темпераментна, под стать мужу. Летом 1904-го после очередной ночной гулянки, где Куприн попытался затеять пьяную ссору с женой, она не выдержала, схватила тяжёлый графин и ударила Александра Ивановича. Он ушёл, оставив записку: «Между нами всё кончено. Больше мы не увидимся. А. К.». Осенью Мария с братом и дочерью сняла номера в балаклавском «Гранд-Отеле» и вечером столкнулась там с Куприным. Он попросил увидеть дочку, оба расплакались, Александр Иванович остался на ночь… А утром случился фарс! Хозяин гостиницы обсуждал с прохожими «бродягу», которого «порядочная дама привела ночевать», и требовал у Марии Карловны его паспорт. В предвкушении скандала собралась толпа, подошёл помощник пристава, паспорт раскрыли… и услышали, что это «поручик запаса Александр Иванович Куприн, при нём жена Мария Карловна и дочь Лидия».
Больше всего в этом эпизоде мне понравилось, что Куприны с любопытством ждали яркой развязки на виду у толпы, а не поспешили сразу объяснить ситуацию хозяину. Правду, видимо, говорят, что муж да жена одна сатана!
И как, скажите, после такого не любить мемуары как жанр?