Привет, книгоеды
Привет, книгоеды! Сегодня — последний в этом году выпуск рубрики #деньскомандой, и в эфире редактор Даша. Хочу поговорить с вами о книжных подарках. Все мы рассчитываем найти под ёлочкой что-то приятное, а уж если мы видим там книгу — то уверены, что это обязательно будет что-то мудрое, доброе и вечное, особенно если книга детская…
Вот так однажды, в восьмилетнем возрасте, я нашла среди подарков «Лоцмана» Владислава Крапивина 😅
Это история о пожилом, больном писателе Игоре Решилове; сбежав из-под надзора докторов, он встречает Сашку — мальчика с уникальным даром. Сашка умеет путешествовать по скрытым, фантастическим мирам, полным символов и тайн, и становится для писателя лоцманом — необычным проводником, водящим его через лабиринты снов, воспоминаний и призрачных пространств. И совсем не все эти приключения беззаботны и радостны: встречается в книге и одиночество, и страх вечности, и опасность самой настоящей смерти.
Вторая повесть в том же издании — «Полосатый жираф Алик» — вообще рассказывает о группе детей, которые после смерти попадают на пояс астероидов и пытаются там обжиться. Негласное правило на астероидах — не упоминать жизнь на Земле.
— Кто достанет? Боитесь?
— Никто не боится! — Кирилка Санин шагнул вперёд, сунул голую до локтя руку в крапиву. — Ой, мама!..
<...>
Он, Кирилка Санин, нарушил запрет. Хотя нет, запретов здесь не было никаких. Но было неписаное правило. Называлось оно «Обратной дороги нет». А раз её нет, незачем и вспоминать о том, что было раньше. И уж особенно нельзя говорить это слово…
Крапивин, «Полосатый жираф Алик»
В восемь лет я прочитала книгу на одном дыхании — приключения, да ещё такие нестандартные, просто заворожили меня! Но перечитывая её, я понимаю, что книга эта совсем не детская, и для восьми лет, может быть, она слишком «на вырост».
Во-первых, у Крапивина радикально меняются привычные роли. В «Лоцмане» ребёнок — уверенный гид в мирах, куда взрослый шагает растерянным и слабым, ища опору; Сашка ведёт Решилова, как учитель ученика, заставляя того заново открывать множество важных смыслов. Во-вторых, Крапивин часто вплетает в свои истории тему детской смерти — где-то через призму одиночества, утраты и размышлений о бренности, а где-то и прямо, как в «Полосатом жирафе Алике»! И всегда, всегда он делает акцент на том, что в детской смерти виноваты взрослые — что, безусловно, правда.
Этот опыт научил меня: выбирая книгу в качестве новогоднего подарка ребёнку, важно всё-таки учитывать его готовность к разным сложным темам, а не только смотреть на маркировку. Тех, кто эту маркировку ставит, волнует в основном то, нет ли там обсценной лексики, открытой демонстрации половых отношений, жестокости или употребления разных скверных веществ — но что насчёт глубокомысленных и по-настоящему пугающих диалогов о вечности и смерти? Точно ли это 6+ или даже 12+?...
Расскажите, как вы выбираете книги детям? Читаете ли вы издание с начала до конца, прежде чем подарить его ребёнку?
Вот так однажды, в восьмилетнем возрасте, я нашла среди подарков «Лоцмана» Владислава Крапивина 😅
Это история о пожилом, больном писателе Игоре Решилове; сбежав из-под надзора докторов, он встречает Сашку — мальчика с уникальным даром. Сашка умеет путешествовать по скрытым, фантастическим мирам, полным символов и тайн, и становится для писателя лоцманом — необычным проводником, водящим его через лабиринты снов, воспоминаний и призрачных пространств. И совсем не все эти приключения беззаботны и радостны: встречается в книге и одиночество, и страх вечности, и опасность самой настоящей смерти.
Вторая повесть в том же издании — «Полосатый жираф Алик» — вообще рассказывает о группе детей, которые после смерти попадают на пояс астероидов и пытаются там обжиться. Негласное правило на астероидах — не упоминать жизнь на Земле.
— Кто достанет? Боитесь?
— Никто не боится! — Кирилка Санин шагнул вперёд, сунул голую до локтя руку в крапиву. — Ой, мама!..
<...>
Он, Кирилка Санин, нарушил запрет. Хотя нет, запретов здесь не было никаких. Но было неписаное правило. Называлось оно «Обратной дороги нет». А раз её нет, незачем и вспоминать о том, что было раньше. И уж особенно нельзя говорить это слово…
Крапивин, «Полосатый жираф Алик»
В восемь лет я прочитала книгу на одном дыхании — приключения, да ещё такие нестандартные, просто заворожили меня! Но перечитывая её, я понимаю, что книга эта совсем не детская, и для восьми лет, может быть, она слишком «на вырост».
Во-первых, у Крапивина радикально меняются привычные роли. В «Лоцмане» ребёнок — уверенный гид в мирах, куда взрослый шагает растерянным и слабым, ища опору; Сашка ведёт Решилова, как учитель ученика, заставляя того заново открывать множество важных смыслов. Во-вторых, Крапивин часто вплетает в свои истории тему детской смерти — где-то через призму одиночества, утраты и размышлений о бренности, а где-то и прямо, как в «Полосатом жирафе Алике»! И всегда, всегда он делает акцент на том, что в детской смерти виноваты взрослые — что, безусловно, правда.
Этот опыт научил меня: выбирая книгу в качестве новогоднего подарка ребёнку, важно всё-таки учитывать его готовность к разным сложным темам, а не только смотреть на маркировку. Тех, кто эту маркировку ставит, волнует в основном то, нет ли там обсценной лексики, открытой демонстрации половых отношений, жестокости или употребления разных скверных веществ — но что насчёт глубокомысленных и по-настоящему пугающих диалогов о вечности и смерти? Точно ли это 6+ или даже 12+?...
Расскажите, как вы выбираете книги детям? Читаете ли вы издание с начала до конца, прежде чем подарить его ребёнку?