Продолжаем #деньскомандой и разговор про Куприна — на этот раз не про его эксцентричные выходки, хотя без них тоже не обойдётся, а про репортёрскую службу.
Продолжаем #деньскомандой и разговор про Куприна — на этот раз не про его эксцентричные выходки, хотя без них тоже не обойдётся, а про репортёрскую службу.
Когда я вспоминаю свои десять лет в IT, где мне как редактору приходилось и писать новости, и брать интервью, то есть частично делать журналистскую работу, я думаю о главном навыке, который она мне дала. Да, это была коммерческая журналистика, но именно она научила меня, что любой текст должен быть полезен. Этот принцип работает и в большой литературе: если, к примеру, гайд помогает что-то сделать или выбрать, то повесть или роман — закрыть духовный запрос. Александр Иванович это понимал.
Для него журналистика не была подработкой. Это была настоящая школа, которая сформировала его как литератора. Сам он называл журналистов «газетной пехотой» — тех, кто на передовой, в гуще событий, кто чувствует жизнь напрямую. Уволенный с военной службы за кутежи, скандалы и пьяные — порой жестокие! — выходки, Куприн с четырьмя рублями в кармане приехал в Киев и пошёл в репортёры, получая по копейке за строчку. Он брался за всё: судебные отчёты, заметки о пожарах, светскую хронику… Это был его способ увидеть мир во всей полноте. Но главное — Куприн-журналист умел быть смелым (что при его взрывном темпераменте, пожалуй, неудивительно). В 1917–18 годах, когда страну захлестнул хаос, он писал фельетоны, требуя от власти честности и ответственности.
Власть никогда не должна марать себя невольным сотрудничеством с убийцами, случайным попустительством насилию, неосмотрительным укрывательством преступников.
Александр Куприн, «Все качества»
За фельетон «Великий князь Михаил Александрович» его арестовали; в нём он отстаивал простую, но опасную мысль — принадлежность к классу или фамилии не должна определять ценность человеческой жизни. После ареста Куприн написал статью «Сенсация» — текст о журналистской этике, который не потерял актуальности до сих пор. Репортёры, смакуя детали его дела, подкидывали трибуналу новые поводы для допросов. Но Куприн не злился, а анализировал ситуацию как профессионал.
Погоня за сенсацией, за значительным фактом, за свежей новостью заставляют нередко газетных работников предугадывать события, ярко, но неверно их раскрашивать, раздувать мелкие случаи или даже невинно их придумывать.
Александр Куприн, «Сенсация»
Звучит знакомо, правда? Ведь это о том, что мы сейчас называем кликбейтом и фейками!
Вообще журналистский путь Куприна поражает: в 1918 году он предлагал Ленину создать беспартийную газету «Земля», в 1919-м — за сутки (!) сделал газету для армии Юденича, а позже помогал эмигрантским изданиям. Его позиция была проста: перо должно работать для России, какой бы она ни была…
Куприн считал репортаж лучшей литературной школой. Репортёр, по его словам, должен «видеть всё, знать всё, уметь всё и писать обо всём». Журналистика была для него тренировкой внимания, эмпатии, умения вычленить суть из хаоса и донести её до читателя, она не давала ему оторваться от земли, от реальных людей с их проблемами и радостями. Она требовала, чтобы язык был точным, ясным и живым. (Кстати, к этому посту я прикрепила скан дореволюционного издания повести «Молох», которую очень люблю: в основу её легли впечатления и наблюдения Куприна, сделанные им во время работы корреспондентом на Донбассе)
Друг Куприна, писатель Александр Яблоновский, так передавал слова митрополита Московского Филарета о долге пишущего человека: «да не будет слово праздно» — и это то, что близко и моему опыту. Слово должно работать: объяснять, менять, помогать, доносить правду — всё равно, пишешь ли ты про технический релиз или про чувства в лирической новелле.
Когда я вспоминаю свои десять лет в IT, где мне как редактору приходилось и писать новости, и брать интервью, то есть частично делать журналистскую работу, я думаю о главном навыке, который она мне дала. Да, это была коммерческая журналистика, но именно она научила меня, что любой текст должен быть полезен. Этот принцип работает и в большой литературе: если, к примеру, гайд помогает что-то сделать или выбрать, то повесть или роман — закрыть духовный запрос. Александр Иванович это понимал.
Для него журналистика не была подработкой. Это была настоящая школа, которая сформировала его как литератора. Сам он называл журналистов «газетной пехотой» — тех, кто на передовой, в гуще событий, кто чувствует жизнь напрямую. Уволенный с военной службы за кутежи, скандалы и пьяные — порой жестокие! — выходки, Куприн с четырьмя рублями в кармане приехал в Киев и пошёл в репортёры, получая по копейке за строчку. Он брался за всё: судебные отчёты, заметки о пожарах, светскую хронику… Это был его способ увидеть мир во всей полноте. Но главное — Куприн-журналист умел быть смелым (что при его взрывном темпераменте, пожалуй, неудивительно). В 1917–18 годах, когда страну захлестнул хаос, он писал фельетоны, требуя от власти честности и ответственности.
Власть никогда не должна марать себя невольным сотрудничеством с убийцами, случайным попустительством насилию, неосмотрительным укрывательством преступников.
Александр Куприн, «Все качества»
За фельетон «Великий князь Михаил Александрович» его арестовали; в нём он отстаивал простую, но опасную мысль — принадлежность к классу или фамилии не должна определять ценность человеческой жизни. После ареста Куприн написал статью «Сенсация» — текст о журналистской этике, который не потерял актуальности до сих пор. Репортёры, смакуя детали его дела, подкидывали трибуналу новые поводы для допросов. Но Куприн не злился, а анализировал ситуацию как профессионал.
Погоня за сенсацией, за значительным фактом, за свежей новостью заставляют нередко газетных работников предугадывать события, ярко, но неверно их раскрашивать, раздувать мелкие случаи или даже невинно их придумывать.
Александр Куприн, «Сенсация»
Звучит знакомо, правда? Ведь это о том, что мы сейчас называем кликбейтом и фейками!
Вообще журналистский путь Куприна поражает: в 1918 году он предлагал Ленину создать беспартийную газету «Земля», в 1919-м — за сутки (!) сделал газету для армии Юденича, а позже помогал эмигрантским изданиям. Его позиция была проста: перо должно работать для России, какой бы она ни была…
Куприн считал репортаж лучшей литературной школой. Репортёр, по его словам, должен «видеть всё, знать всё, уметь всё и писать обо всём». Журналистика была для него тренировкой внимания, эмпатии, умения вычленить суть из хаоса и донести её до читателя, она не давала ему оторваться от земли, от реальных людей с их проблемами и радостями. Она требовала, чтобы язык был точным, ясным и живым. (Кстати, к этому посту я прикрепила скан дореволюционного издания повести «Молох», которую очень люблю: в основу её легли впечатления и наблюдения Куприна, сделанные им во время работы корреспондентом на Донбассе)
Друг Куприна, писатель Александр Яблоновский, так передавал слова митрополита Московского Филарета о долге пишущего человека: «да не будет слово праздно» — и это то, что близко и моему опыту. Слово должно работать: объяснять, менять, помогать, доносить правду — всё равно, пишешь ли ты про технический релиз или про чувства в лирической новелле.
