Редактура — это не только «короче, проще, яснее»: как за тридцать лет мы свели живой текст к задаче
Редактура — это не только «короче, проще, яснее»: как за тридцать лет мы свели живой текст к задаче
⠀
Этот #деньскомандой завершается ностальгией по старой познавательной редактуре.
⠀
Профессиональное развитие — как ледяная горка: либо забегаешь на неё, либо скатываешься, оставаться на месте не получается. Развивать скиллы можно и нужно практикой, общением с коллегами, с помощью теории. Но в какой-то момент, лет пять назад, «полезные» пособия для редакторов довели меня до (простите!) отупения своей одинаковостью. Почти все они сводились к одному: удалить, упростить, конкретизировать. Это полезные советы, они сообразны духу времени — тексты стали короткими, задачи чёткими, а читатель нетерпеливым. Но чего-то мне не хватало…
⠀
… и я начала «доучиваться» редактуре по старым книгам. И вот почему.
⠀
Мне 34 года. Как все миллениалы (а тем более старшие поколения), я выросла в убеждении, что это только телевизору нельзя верить, а вот книги — это обязательно про мудрое, доброе и вечное. Сейчас я понимаю, что к любому тексту надо подходить критически, независимо от даты издания. Но надо признать: советский подход к редактуре был как минимум более цельным, серьёзным и внимательным. Поскольку этот подход не могли преподавать только в институтах, но и наверняка продвигали в литературе, я стала искать редакторские пособия той эпохи — и обнаружила, что они отлично работают и сейчас. Сегодня у меня целая полка с ними: постепенно я покажу вам её всю.
⠀
Одно из любимых изданий — это «Редактирование отдельных видов литературы». Здесь у меня вызывает восторг многократное и упорное возвращение к познавательной ценности текста как главной задаче редактора.
⠀
В популярных книгах о науке уместен напряжённый сюжет, не привнесённый извне для развлечения читателя, а естественно вытекающий из самого существа научной проблемы. <…> Нужно, чтобы события построились в сюжет, чтобы между фактами обнаружилась новая неожиданная связь, чтобы в обычном вдруг открылось не обычное, а таинственное, и непонятное оказалось знакомым и ясным.
⠀
«Редактирование отдельных видов литературы» (под редакцией профессора Н. М. Сикорского), 1973
⠀
Сейчас в центре внимания редактора — решение конкретной задачи читателя. Это правильно, но я всё чаще вижу, как этот принцип применяют в любом жанре — даже там, где он не вполне уместен. В инструкции, how-to, руководстве дать готовое решение нормально. А вот в книге или даже в лонгриде можно и нужно строить маршрут, развивать мышление, показывать связи, то есть помогать разобраться, а не давать быстрый ответ.
⠀
Читая такую литературу полувековой давности, я думаю ещё и об изменении роли редактора. Раньше он был и менеджером, и смысловым соавтором текста. Сегодня эта роль поделилась: в издательствах есть проектные редакторы, которые отвечают за процесс, и литературные, которые работают с текстом в рамках авторской логики. А вот в цифровом контенте почти исчезла литредактура, и осталась только менеджерская функция: дать задание, получить вовремя, сделать фактчекинг. Порой я вижу, как работу разных специалистов понижают на целый «ранг»: стилистическую правку называют полноценной редактурой, а корректуру сводят к расстановке запятых (!).
⠀
Да, в советских пособиях есть идеологическая риторика; из новых пособий она ушла, и это правильно. Но вместе с ней почему-то ушла и ответственность за смысл. А ведь не всё должно становиться короче, проще и быстрее. Иногда текст нужно сделать не лаконичнее — а глубже. И у нас всё ещё есть инструменты для этого: в частности, они хранятся на таких вот полках с букинистикой, как моя.
⠀
Я разделяю случаи, когда редактор должен быть соучастником процесса (как раньше) — и когда он должен «обслуживать» текст в рамках авторской логики (как теперь). Но расскажу я об этом в следующий раз, когда возьму слово в рамках рубрики #деньскомандой.
⠀
И, книгоеды, дорогие, если нетрудно: дайте, пожалуйста, обратную связь про эту рубрику. Что вам сегодня понравилось, чего не хватило? О чём вы хотели бы поговорить с нами?
⠀
Этот #деньскомандой завершается ностальгией по старой познавательной редактуре.
⠀
Профессиональное развитие — как ледяная горка: либо забегаешь на неё, либо скатываешься, оставаться на месте не получается. Развивать скиллы можно и нужно практикой, общением с коллегами, с помощью теории. Но в какой-то момент, лет пять назад, «полезные» пособия для редакторов довели меня до (простите!) отупения своей одинаковостью. Почти все они сводились к одному: удалить, упростить, конкретизировать. Это полезные советы, они сообразны духу времени — тексты стали короткими, задачи чёткими, а читатель нетерпеливым. Но чего-то мне не хватало…
⠀
… и я начала «доучиваться» редактуре по старым книгам. И вот почему.
⠀
Мне 34 года. Как все миллениалы (а тем более старшие поколения), я выросла в убеждении, что это только телевизору нельзя верить, а вот книги — это обязательно про мудрое, доброе и вечное. Сейчас я понимаю, что к любому тексту надо подходить критически, независимо от даты издания. Но надо признать: советский подход к редактуре был как минимум более цельным, серьёзным и внимательным. Поскольку этот подход не могли преподавать только в институтах, но и наверняка продвигали в литературе, я стала искать редакторские пособия той эпохи — и обнаружила, что они отлично работают и сейчас. Сегодня у меня целая полка с ними: постепенно я покажу вам её всю.
⠀
Одно из любимых изданий — это «Редактирование отдельных видов литературы». Здесь у меня вызывает восторг многократное и упорное возвращение к познавательной ценности текста как главной задаче редактора.
⠀
В популярных книгах о науке уместен напряжённый сюжет, не привнесённый извне для развлечения читателя, а естественно вытекающий из самого существа научной проблемы. <…> Нужно, чтобы события построились в сюжет, чтобы между фактами обнаружилась новая неожиданная связь, чтобы в обычном вдруг открылось не обычное, а таинственное, и непонятное оказалось знакомым и ясным.
⠀
«Редактирование отдельных видов литературы» (под редакцией профессора Н. М. Сикорского), 1973
⠀
Сейчас в центре внимания редактора — решение конкретной задачи читателя. Это правильно, но я всё чаще вижу, как этот принцип применяют в любом жанре — даже там, где он не вполне уместен. В инструкции, how-to, руководстве дать готовое решение нормально. А вот в книге или даже в лонгриде можно и нужно строить маршрут, развивать мышление, показывать связи, то есть помогать разобраться, а не давать быстрый ответ.
⠀
Читая такую литературу полувековой давности, я думаю ещё и об изменении роли редактора. Раньше он был и менеджером, и смысловым соавтором текста. Сегодня эта роль поделилась: в издательствах есть проектные редакторы, которые отвечают за процесс, и литературные, которые работают с текстом в рамках авторской логики. А вот в цифровом контенте почти исчезла литредактура, и осталась только менеджерская функция: дать задание, получить вовремя, сделать фактчекинг. Порой я вижу, как работу разных специалистов понижают на целый «ранг»: стилистическую правку называют полноценной редактурой, а корректуру сводят к расстановке запятых (!).
⠀
Да, в советских пособиях есть идеологическая риторика; из новых пособий она ушла, и это правильно. Но вместе с ней почему-то ушла и ответственность за смысл. А ведь не всё должно становиться короче, проще и быстрее. Иногда текст нужно сделать не лаконичнее — а глубже. И у нас всё ещё есть инструменты для этого: в частности, они хранятся на таких вот полках с букинистикой, как моя.
⠀
Я разделяю случаи, когда редактор должен быть соучастником процесса (как раньше) — и когда он должен «обслуживать» текст в рамках авторской логики (как теперь). Но расскажу я об этом в следующий раз, когда возьму слово в рамках рубрики #деньскомандой.
⠀
И, книгоеды, дорогие, если нетрудно: дайте, пожалуйста, обратную связь про эту рубрику. Что вам сегодня понравилось, чего не хватило? О чём вы хотели бы поговорить с нами?