С чего начать читать Шолохова
Михаил Шолохов — один из всего пяти русских писателей, получивших Нобелевскую премию по литературе, и автор книги, которую часто ставят в один ряд с «Войной и миром». Он сумел то, что мало кому удавалось: написать подлинный народный эпос о страшной эпохе, не превращая живых людей в схемы и лозунги.
Начинать нужно с «Тихого Дона» — это его вершина и одна из главных книг двадцатого века. Огромный роман о донском казачестве, проведённом через Первую мировую, революцию и Гражданскую войну. В центре — Григорий Мелехов, мечущийся между красными и белыми, между двумя любимыми женщинами, между правдой и правдой. Это книга о том, как большая история перемалывает обычного человека.
Сила Шолохова — в честности. В «Тихом Доне» нет однозначно правых: трагедия Гражданской войны показана как общая беда, где брат идёт на брата, и автор сочувствует всем. Для советской книги это было почти невероятно смело.
Всю жизнь Шолохова преследовал слух, будто «Тихий Дон» написал не он: уж очень молод он был — роман начат в двадцать с небольшим — и уж очень зрелым вышел текст. Споры об авторстве тянулись десятилетиями, пока не нашлась рукопись, написанная его собственной рукой. Сегодня большинство исследователей авторство Шолохова признают, а сама эта почти детективная история лишь добавляет роману притягательности.
Когда «Тихий Дон» прочитан, стоит взять «Донские рассказы» — ранние, жёсткие, кровавые истории Гражданской войны на Дону, из которых потом и вырос большой роман. А «Судьба человека» — короткая пронзительная повесть о солдате, потерявшем на войне всё и всё-таки сохранившем сердце, — пробивает слезу с первой страницы.
Есть и «Поднятая целина» — роман о коллективизации, куда более противоречивый и идеологичный, но всё равно полный живых характеров и настоящего народного юмора.
Язык Шолохова — отдельная стихия: сочный, плотный, пропитанный донским говором, степными запахами и казачьими песнями. Его проза физически ощутима, в ней слышен топот коней и шум вешнего Дона.
Читать Шолохова стоит ради редкого сочетания: эпический размах толстовского масштаба и при этом живое, тёплое сострадание к простому человеку, попавшему в жернова истории.
Откройте эпос казачьего Дона — наша подборка «Михаил Шолохов: эпос казачьего Дона» ведёт прежде всего к великому «Тихому Дону» и другим его книгам.
Читайте также наш путеводитель «Русская проза двадцатого века».
Начинать нужно с «Тихого Дона» — это его вершина и одна из главных книг двадцатого века. Огромный роман о донском казачестве, проведённом через Первую мировую, революцию и Гражданскую войну. В центре — Григорий Мелехов, мечущийся между красными и белыми, между двумя любимыми женщинами, между правдой и правдой. Это книга о том, как большая история перемалывает обычного человека.
Сила Шолохова — в честности. В «Тихом Доне» нет однозначно правых: трагедия Гражданской войны показана как общая беда, где брат идёт на брата, и автор сочувствует всем. Для советской книги это было почти невероятно смело.
Всю жизнь Шолохова преследовал слух, будто «Тихий Дон» написал не он: уж очень молод он был — роман начат в двадцать с небольшим — и уж очень зрелым вышел текст. Споры об авторстве тянулись десятилетиями, пока не нашлась рукопись, написанная его собственной рукой. Сегодня большинство исследователей авторство Шолохова признают, а сама эта почти детективная история лишь добавляет роману притягательности.
Когда «Тихий Дон» прочитан, стоит взять «Донские рассказы» — ранние, жёсткие, кровавые истории Гражданской войны на Дону, из которых потом и вырос большой роман. А «Судьба человека» — короткая пронзительная повесть о солдате, потерявшем на войне всё и всё-таки сохранившем сердце, — пробивает слезу с первой страницы.
Есть и «Поднятая целина» — роман о коллективизации, куда более противоречивый и идеологичный, но всё равно полный живых характеров и настоящего народного юмора.
Язык Шолохова — отдельная стихия: сочный, плотный, пропитанный донским говором, степными запахами и казачьими песнями. Его проза физически ощутима, в ней слышен топот коней и шум вешнего Дона.
Читать Шолохова стоит ради редкого сочетания: эпический размах толстовского масштаба и при этом живое, тёплое сострадание к простому человеку, попавшему в жернова истории.
Откройте эпос казачьего Дона — наша подборка «Михаил Шолохов: эпос казачьего Дона» ведёт прежде всего к великому «Тихому Дону» и другим его книгам.
Читайте также наш путеводитель «Русская проза двадцатого века».
