«У вас... не так уж много Маршаков»: как наш поэт не попал в Голливуд
«У вас... не так уж много Маршаков»: как наш поэт не попал в Голливуд
Во время Второй мировой войны произведение Маршака «Двенадцать месяцев» неожиданно попало в руки Уолта Диснея. Говорят, сказка так понравилась американскому аниматору, что он предпринял попытку связаться с прославленным автором и предложил ему адаптировать эту историю для экрана своей студии. Однако из-за условий военного времени письмо от Диснея дошло до Маршака лишь через девять месяцев после того, как оно было отправлено.
Несмотря на это, Маршак всё ещё надеялся продолжить переговоры, хотя осознавал, что не всё зависело от него. Ему нужно было получить одобрение Комитета по делам кинематографии, которым руководил Иван Большаков.
Маршак записался на встречу с Большаковым и явился вовремя, однако ожидание в приёмной затянулось. После нескольких часов писатель вдруг осознал, что разговор не состоится, и покинул здание. Перед уходом он написал Большакову всего две строчки:
«У вас, товарищ Большаков, Не так уж много Маршаков».
Голос Маршака не дошёл до Голливуда — не потому что был слабым, а потому что застрял в системе. Как думаете, что важнее для культуры: быть услышанным в моменте или пережить эпоху?
Во время Второй мировой войны произведение Маршака «Двенадцать месяцев» неожиданно попало в руки Уолта Диснея. Говорят, сказка так понравилась американскому аниматору, что он предпринял попытку связаться с прославленным автором и предложил ему адаптировать эту историю для экрана своей студии. Однако из-за условий военного времени письмо от Диснея дошло до Маршака лишь через девять месяцев после того, как оно было отправлено.
Несмотря на это, Маршак всё ещё надеялся продолжить переговоры, хотя осознавал, что не всё зависело от него. Ему нужно было получить одобрение Комитета по делам кинематографии, которым руководил Иван Большаков.
Маршак записался на встречу с Большаковым и явился вовремя, однако ожидание в приёмной затянулось. После нескольких часов писатель вдруг осознал, что разговор не состоится, и покинул здание. Перед уходом он написал Большакову всего две строчки:
«У вас, товарищ Большаков, Не так уж много Маршаков».
Голос Маршака не дошёл до Голливуда — не потому что был слабым, а потому что застрял в системе. Как думаете, что важнее для культуры: быть услышанным в моменте или пережить эпоху?