Всем привет, это редактор Даша и мой #деньскомандой
Всем привет, это редактор Даша и мой #деньскомандой. В одном из чатов, где я состою, кто-то высказал мысль: если человек по-настоящему любит читать, у него вряд ли найдётся всего одна любимая книга. Думаю, это справедливо: хорошей и разной литературы так много, что невозможно выбрать лучшее и поставить значительно выше остального. Мне для сегодняшнего разговора о моих любимых книгах с трудом, но удалось отобрать четыре романа; их в какой-то мере объединяет одна идея — идея тела как тюрьмы для ума и духа.
«Чапаев и Пустота» Пелевина: где искать опору, если выход — часть лабиринта
Действие романа происходит в двух плоскостях: России времён Гражданской войны и психиатрической больнице девяностых. Главный герой, поэт-декадент Пётр Пустота, существует одновременно в обеих реальностях. В революционной Москве он встречает легендарного Чапаева, который в книге выступает своеобразным буддийским наставником, и едет с ним на фронт. А в современности Пётр — пациент клиники, где проводят эксперименты. Пелевин не просто показывает два мира — он ставит под вопрос саму идею реальности. В романе стирается грань между сном и явью, и читатель вместе с героем перестаёт понимать, что истинно. Оба мира — и война, и больница — выглядят одинаково убедительно. Тюрьма для Пустоты — не стены палаты, а отсутствие твёрдой почвы под ногами. Врач называет войну бредом, Чапаев уверяет, что лечебница — иллюзия, а буддийское учение о пустоте намекает, что и то и другое — всего лишь декорации.
Знавал я одного китайского коммуниста по имени Цзе Чжуан. Ему часто снился один сон — что он красная бабочка, летающая среди травы. И когда он просыпался, он часто не мог взять в толк, то ли это бабочке приснилось, что она занимается революционной работой, то ли это подпольщик видел сон, в котором он порхал среди цветов. Так вот, когда этого Цзе Чжуана арестовали в Монголии за саботаж, он на допросе так и сказал, что он на самом деле бабочка, которой всё это снится.
Пелевин, «Чапаев и Пустота»
Бывают книги, где персонаж борется с тоталитарной системой, сумасшедшим домом или социальным адом, пытается выйти из них — здесь же кажется, что это можно сделать, «всего лишь» достигнув просветления. Но каждый новый виток пробуждения оказывается очередным уровнем игры, а само просветление легко превращается в красивую обёртку для того же небытия, которое роман подсовывает нам то в виде политической сатиры, то в форме буддийской притчи. В какой-то момент возникает мысль: а что, если ловушка как раз в том, что нам предлагают поверить в существование «выхода»?
Почему этот роман мне близок? Во-первых, я человек довольно тревожный, и мне знакомо чувство, когда от усталости и стресса реальность становится зыбкой и двусмысленной. Всё вокруг вроде то же самое — люди, улицы, работа, — но картина мира рассыпается, и думается постоянно: «это сон», «я схожу с ума», «настоящая жизнь где-то там»… и мне просто приятно, что кто-то сумел превратить это в увлекательный сюжет. Во-вторых, я хорошо понимаю Петра, его мысли и поступки. Не то чтобы это был персонаж, на которого я хочу быть похожей, — скорее это человек, в котором я себя узнаю. Для меня, как и для него, важна фигура наставника (у Петра это Чапаев), который на время становится в экстремальной степени значимым, но потом всегда приходит понимание, что и он — просто человек, и пора выходить из-под его влияния, идти своей дорогой.
Скажу ещё, что не просто начала разговор о своих любимых книгах именно с Пелевина: он отлично задаёт ту самую «архитектуру тюрьмы», которая будет встречаться в трёх других романах. Эта первая ловушка — метафизическая: она ставит под сомнение сам факт существования мира.
На иллюстрации — кадр из фильма «Мизинец Будды» по мотивам романа. Глобально фильм не очень удачный, на мой взгляд, но Чапаев схвачен прекрасно!
«Чапаев и Пустота» Пелевина: где искать опору, если выход — часть лабиринта
Действие романа происходит в двух плоскостях: России времён Гражданской войны и психиатрической больнице девяностых. Главный герой, поэт-декадент Пётр Пустота, существует одновременно в обеих реальностях. В революционной Москве он встречает легендарного Чапаева, который в книге выступает своеобразным буддийским наставником, и едет с ним на фронт. А в современности Пётр — пациент клиники, где проводят эксперименты. Пелевин не просто показывает два мира — он ставит под вопрос саму идею реальности. В романе стирается грань между сном и явью, и читатель вместе с героем перестаёт понимать, что истинно. Оба мира — и война, и больница — выглядят одинаково убедительно. Тюрьма для Пустоты — не стены палаты, а отсутствие твёрдой почвы под ногами. Врач называет войну бредом, Чапаев уверяет, что лечебница — иллюзия, а буддийское учение о пустоте намекает, что и то и другое — всего лишь декорации.
Знавал я одного китайского коммуниста по имени Цзе Чжуан. Ему часто снился один сон — что он красная бабочка, летающая среди травы. И когда он просыпался, он часто не мог взять в толк, то ли это бабочке приснилось, что она занимается революционной работой, то ли это подпольщик видел сон, в котором он порхал среди цветов. Так вот, когда этого Цзе Чжуана арестовали в Монголии за саботаж, он на допросе так и сказал, что он на самом деле бабочка, которой всё это снится.
Пелевин, «Чапаев и Пустота»
Бывают книги, где персонаж борется с тоталитарной системой, сумасшедшим домом или социальным адом, пытается выйти из них — здесь же кажется, что это можно сделать, «всего лишь» достигнув просветления. Но каждый новый виток пробуждения оказывается очередным уровнем игры, а само просветление легко превращается в красивую обёртку для того же небытия, которое роман подсовывает нам то в виде политической сатиры, то в форме буддийской притчи. В какой-то момент возникает мысль: а что, если ловушка как раз в том, что нам предлагают поверить в существование «выхода»?
Почему этот роман мне близок? Во-первых, я человек довольно тревожный, и мне знакомо чувство, когда от усталости и стресса реальность становится зыбкой и двусмысленной. Всё вокруг вроде то же самое — люди, улицы, работа, — но картина мира рассыпается, и думается постоянно: «это сон», «я схожу с ума», «настоящая жизнь где-то там»… и мне просто приятно, что кто-то сумел превратить это в увлекательный сюжет. Во-вторых, я хорошо понимаю Петра, его мысли и поступки. Не то чтобы это был персонаж, на которого я хочу быть похожей, — скорее это человек, в котором я себя узнаю. Для меня, как и для него, важна фигура наставника (у Петра это Чапаев), который на время становится в экстремальной степени значимым, но потом всегда приходит понимание, что и он — просто человек, и пора выходить из-под его влияния, идти своей дорогой.
Скажу ещё, что не просто начала разговор о своих любимых книгах именно с Пелевина: он отлично задаёт ту самую «архитектуру тюрьмы», которая будет встречаться в трёх других романах. Эта первая ловушка — метафизическая: она ставит под сомнение сам факт существования мира.
На иллюстрации — кадр из фильма «Мизинец Будды» по мотивам романа. Глобально фильм не очень удачный, на мой взгляд, но Чапаев схвачен прекрасно!